В Казимировском лесу в Могилёве завершено извлечение останков не менее 142 человек из пяти обнаруженных захоронений. Согласно опубликованным данным судебно-медицинских экспертиз, среди погибших было не менее 56 женщин и 86 мужчин в возрасте примерно от 25 до 65 лет. Всего с 2024 года в этом лесном массиве из 15 ям-могил были подняты останки не менее 844 человек, включая одного ребёнка.
Масштаб находки не оставляет сомнений в её огромном историческом и общественном значении. Речь идёт о сотнях людей, которые десятилетиями оставались в земле без имён, без установленных обстоятельств смерти и без достойной памяти. Однако опубликованная информация пока отвечает лишь на самые общие вопросы и одновременно порождает множество новых.
Почему не установлены обстоятельства смерти
Сообщается, что останки сильно изменены и фрагментированы под воздействием внешней среды. По этой причине эксперты не смогли определить прижизненные повреждения и непосредственную причину смерти. Такое объяснение может быть профессионально обоснованным: спустя десятилетия следы огнестрельных ранений, ударов, удушения или других повреждений действительно могут сохраниться далеко не на всех костях.
Тем не менее причина гибели такого количества людей должна оставаться одним из центральных вопросов расследования. Если она не может быть установлена непосредственно по костям, необходимо изучать весь комплекс обстоятельств: положение останков в могилах, последовательность их размещения, наличие связанных рук, следы одежды, обуви и личных вещей, обнаруженные боеприпасы, металлические предметы, характер заполнения ям и состояние грунта.
Само наличие группового захоронения ещё не позволяет автоматически определить, кем, когда и при каких обстоятельствах были убиты люди. Поэтому общество вправе ожидать подробного объяснения: какие методы применялись, какие версии проверялись и почему эксперты пришли именно к тем или иным выводам. Если установить причину смерти невозможно, это тоже должно быть отражено в полном экспертном заключении, а не только в нескольких предложениях официального сообщения.
Почему назван только срок «более 70 лет»
Особенно много вопросов вызывает датировка. Сообщается лишь, что давность захоронения превышает 70 лет. Для расследования событий XX века такая формулировка слишком широка. Она не позволяет понять, относятся ли могилы к периоду немецкой оккупации, первым послевоенным годам или более раннему времени.
Установить точный год захоронения иногда действительно сложно. Радиоуглеродный анализ останков XX века имеет ограничения и не всегда способен дать конкретную календарную дату. Однако он может использоваться вместе с другими методами. Современная судебная археология определяет время захоронений по слоям почвы, предметам одежды, монетам, посуде, пуговицам, обуви, гильзам, упаковкам, газетам и другим вещам, производство которых можно датировать. Для сравнительно недавних останков существуют и специальные методы анализа углерода-14, позволяющие уточнять период смерти.
В официальном сообщении говорится, что в могилах обнаружены фрагменты обуви, посуда и другие предметы быта. Но их подробное описание и датировка не опубликованы. Неизвестно, проводилась ли экспертиза материалов, клейм, фабричных обозначений и технологий производства. Между тем именно такие детали могли бы существенно сузить предполагаемый период захоронения.
При обнаружении останков более 140 человек логично также проверить, сохранились ли личные предметы, элементы одежды, жетоны, украшения, зубные протезы или фрагменты документов. Бумага могла полностью разрушиться, а документы могли быть изъяты перед убийством, поэтому их отсутствие само по себе ничего не доказывает. Но общественности пока не представлено даже полного перечня найденных вещей.
Можно ли определить национальность по костям
По одним только костям достоверно определить национальность человека нельзя. Национальность — это не только биологическое происхождение, но также язык, культура, самоидентификация и принадлежность к определённому сообществу. Скелет не может показать, считал ли человек себя белорусом, евреем, поляком или представителем другой группы.
Антропологические исследования иногда позволяют приблизительно оценить географическое происхождение предков. Генетический анализ способен дать более подробную информацию о родственных связях и происхождении отдельных линий. Однако такие выводы имеют вероятностный характер и не равнозначны установлению национальности. Исследователи подчёркивают, что данные о происхождении должны рассматриваться как один из элементов идентификации, а не как окончательное определение этнической или национальной принадлежности.
Значительно более важную роль может сыграть анализ ДНК для установления родства. Если из останков удастся получить пригодный генетический материал, его можно было бы сравнивать с образцами потомков пропавших жителей Могилёва и окрестностей. Это сложная и длительная работа, но именно она может вернуть отдельным погибшим имена.
Историческая версия должна опираться на доказательства
Следствие рассматривает обнаруженных людей как жертв нацистских преступлений и геноцида белорусского народа. У этой версии может быть серьёзная историческая основа: в годы немецкой оккупации Могилёва и его окрестностей происходили массовые убийства мирного населения, военнопленных и евреев.
Однако принадлежность каждой конкретной могилы к определённому периоду должна подтверждаться отдельной совокупностью доказательств. Недостаточно общего знания о том, что в этом районе во время войны проходили расстрелы. Необходимы архивные документы, карты, показания свидетелей, результаты археологических исследований, точная датировка предметов и сопоставление находок с известными эпизодами массовых убийств.
Если годы захоронения не называются, а происхождение жертв определяется заранее, это неизбежно вызывает сомнения. Возникает вопрос, все ли возможные версии проверяются одинаково тщательно и не может ли часть обнаруженных фактов выходить за рамки принятой официальной концепции. Само по себе отсутствие подробностей ещё не доказывает намеренного сокрытия информации. Но закрытость создаёт пространство для подозрений, слухов и политических интерпретаций.
Лучшим ответом на такие сомнения могла бы стать не новая декларация, а максимальная публикация доказательств.
Кто должен получить доступ к материалам
Исследование массовых захоронений не должно оставаться исключительно внутренним делом прокуратуры и государственных экспертных учреждений. После завершения необходимых процессуальных действий материалы должны быть доступны профессиональным историкам, археологам, антропологам и специалистам по судебной медицине.
К работе необходимо привлекать исследователей Холокоста, представителей еврейских организаций и других национальных меньшинств, поскольку среди погибших могут находиться люди разных национальностей и вероисповеданий. Доступ к документам также должны получить независимые журналисты и белорусские общественные организации, занимающиеся восстановлением памяти о жертвах нацизма, сталинских репрессий и других форм государственного насилия.
Речь не идёт о политизации останков. Напротив, участие разных исследовательских групп позволит отделить проверяемые факты от заранее заданных трактовок. Если выводы официального расследования обоснованы, открытая проверка только укрепит доверие к ним.
Следовало бы опубликовать планы всех обнаруженных захоронений, результаты датировки, описание найденных предметов, обезличенные экспертные заключения, архивные источники и аргументацию, на основании которой могилы отнесены к конкретному историческому периоду. Не менее важно объяснить, какие версии рассматривались и почему некоторые из них были исключены.
У каждой жертвы должно появиться имя
Главная задача заключается не только в подсчёте останков и проведении церемонии перезахоронения. Необходимо попытаться установить каждую фамилию. За цифрой 142 стоят конкретные люди — со своими семьями, профессиями, адресами и жизненными историями.
Для этого может потребоваться сопоставление списков пропавших жителей, архивных документов, материалов переписей, довоенных адресных книг, списков заключённых и узников гетто. Необходимы поиск родственников, создание открытой базы данных и долгосрочная программа генетической идентификации. Международный опыт показывает, что ДНК и сведения родственников могут помогать устанавливать личности погибших даже спустя десятилетия.
Даже если определить всех погибших окажется невозможно, государство обязано продемонстрировать, что были использованы все доступные способы. Формулировка «не менее 142 граждан» не должна становиться окончательной точкой расследования.
Общество ожидает момента, когда история Казимировского леса будет представлена во всей полноте: с точными датами, архивными документами, экспертными заключениями и установленными именами. Память о погибших не должна зависеть от удобства той или иной политической версии. Она требует прозрачности, профессиональной независимости и уважения к каждому человеку, чьи останки были обнаружены в этих могилах.
Пока этого не произошло, расследование нельзя считать завершённым в историческом и общественном смысле. Настоящее увековечение памяти начинается не с общей таблички и не с официальной церемонии, а с возвращения жертвам их имён и правды об обстоятельствах их смерти.