В Горках доцент Белорусской государственной сельскохозяйственной академии получил взятки от двух студенток-заочниц за положительные оценки без проверки знаний. Каждая заплатила преподавателю по 70 рублей. За незаконное вознаграждение мужчина предстал перед судом.
Как установили в ходе разбирательства, в мае 2026 года 45-летний преподаватель договорился со студентками о том, что выставит им положительные оценки за экзамен без фактической сдачи. В назначенный день девушки передали ему зачётки, вложив в каждую по 70 рублей.
Доцент принял деньги и поставил необходимые отметки. Проверять знания студенток он не стал.
В суде мужчина признал свою вину и выразил раскаяние.
За получение взятки ему назначили два года и шесть месяцев ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа. Помимо этого, преподаватель должен выплатить штраф в размере 13 500 рублей. В течение пяти лет ему запрещено занимать должности, связанные с преподавательской деятельностью и выполнением юридически значимых действий.
Приговор пока не вступил в законную силу и может быть обжалован.
Почему взятки в БГСХА могут восприниматься как норма
История с доцентом Белорусской государственной сельскохозяйственной академии в Горках — это не только дело о двух взятках по 70 рублей. Она поднимает более неприятный вопрос: как вообще возникает ситуация, в которой преподаватель предлагает заплатить за экзамен, а студенты воспринимают это как приемлемый способ получить оценку?
Но если смотреть на эту историю шире, возникает закономерный вопрос: действительно ли речь идёт об одном преподавателе, который решил воспользоваться своим положением, или перед нами проявление более глубокой проблемы?
Почему студентки вуза согласились платить взятки?
В подобных ситуациях многое зависит от того, как сами учащиеся воспринимают правила игры. Если человек считает, что экзамен можно сдать исключительно благодаря знаниям, он, скорее всего, будет готовиться и рассчитывать на результат своей работы. Если же он убеждён, что оценка зависит от неформальных договорённостей, то может предпочесть заплатить, даже не пытаясь оспорить требования преподавателя.
Для заочников дополнительным фактором может быть ограниченное время, совмещение учёбы с работой и желание без задержек закрыть сессию. Однако это объясняет возможные мотивы, но не оправдывает передачу взятки.
Важно и другое: из опубликованной информации неизвестно, предлагал ли преподаватель подобные условия другим студентам, насколько широко была распространена такая практика и считали ли сами студентки её привычной.
Тем не менее сам факт согласия двух студенток на такую сделку заставляет задуматься о том, насколько беззащитным может чувствовать себя человек перед тем, кто одновременно проверяет его знания и определяет результат экзамена.
Неужели никто ничего не замечал масштабную схему взяточничества, выстроенную в государственном вузе?
Вокруг подобных историй всегда возникает ещё один вопрос: могли ли другие преподаватели и руководство учреждения не знать о происходящем?
Если незаконные платежи действительно носили систематический характер, а не были единичным эпизодом, вероятность того, что о них никто никогда не слышал, вызывает вопросы. В образовательной среде люди общаются, обсуждают экзамены, пересдают зачёты и делятся опытом и лайфхаками. Подозрительные расхождения между реальными знаниями студентов и выставленными оценками теоретически тоже могут быть заметны.
Но именно здесь начинается разговор об ответственности учреждения. Если преподаватель способен продать положительную оценку, насколько эффективны механизмы внутреннего контроля? Кто проверяет обоснованность результатов экзаменов? Есть ли у студентов возможность сообщить о вымогательстве или предложении взятки, не опасаясь последствий для своей учёбы?
И если такие механизмы существуют, почему они не смогли предотвратить нарушение — либо обнаружить его раньше?
Почему студенты молчат о взятках, и кто их защитит?
У коррупции в образовательной среде есть особенность: обе стороны сделки могут быть заинтересованы в том, чтобы о ней никто не узнал. Преподаватель получает деньги, студент — оценку без экзамена. В результате никто из непосредственных участников не спешит обращаться с жалобой.
Дополнительным препятствием может быть страх. Студент опасается, что после отказа платить ему будут намеренно занижать оценки, затягивать сдачу экзаменов или создавать другие проблемы. Даже если подобные опасения не имеют под собой конкретных оснований, сама зависимость учащегося от преподавателя может мешать ему открыто заявить о нарушении.
Так возникает замкнутый круг: студенты молчат, потому что считают жалобу рискованной или бесполезной, а отсутствие жалоб создаёт впечатление, что проблемы нет.
Что эта история говорит о контроле в вузе
Приговор одному преподавателю способен установить его личную ответственность за конкретное преступление. Но сам по себе он не отвечает на все вопросы о том, как подобная коррупционная схема стала возможной.
Если руководство академии располагает сведениями о других подобных эпизодах, они требуют отдельной проверки. Если таких сведений нет, важно понять, насколько эффективно работают механизмы контроля и готовы ли студенты сообщать о коррупции. Если же нарушение было выявлено только после того, как кто-то сообщил о нём, возникает вопрос о том, почему внутренние механизмы не обнаружили его раньше.
Отдельного внимания заслуживает и роль правоохранительных органов. В настоящий момент общественности не предоставлены факт бездействия правоохранителей, однако осадок остался. Никто не отчитался о принятых мерах. Одними лекциями и коррупции эта беда не «лечится».
Поэтому расследование подобных дел не должно ограничиваться вопросом о том, кто и сколько денег получил. Важно выяснять, были ли другие эпизоды, существовали ли посредники, поступали ли ранее жалобы и имелись ли признаки того, что незаконная практика затрагивала других преподавателей или студентов.
Всепроникающая коррупция: что будет завтра?
В этой истории обращает на себя внимание не размер взятки, а сама возможность купить результат экзамена. Если оценка выставляется не за знания, а за деньги, обесценивается не только конкретная проверка, но и принцип равных требований ко всем учащимся.
Для студента, который готовится к экзамену и честно получает оценку, такая практика означает, что правила могут работать по-разному. Для образовательного учреждения — риск утраты доверия к выданным документам и качеству подготовки специалистов.
Приговор доценту может стать наказанием за конкретный эпизод. Но если проблема глубже, одного наказания недостаточно: необходимы прозрачные процедуры оценивания, возможность обжаловать результаты, безопасные способы сообщать о коррупции и проверка сигналов о нарушениях независимо от должностей и статуса их участников.
Главный вопрос в этой истории заключается не в том, почему две студентки заплатили по 70 рублей. Он в том, считали ли они такую сделку исключительным предложением конкретного преподавателя или были уверены, что иначе экзамен не сдать. Ответ на него мог бы многое объяснить о среде, в которой произошёл этот случай. Но для такого вывода нужны не предположения, а свидетельства самих учащихся и преподавателей и результаты полноценной проверки.