После того как пал железный занавес, до выхода на пенсию я часто путешествовал за границу: Польша, Германия, Франция, Италия — исколесил вдоль и поперек на своем стареньком «Опеле». И где бы я ни бывал, каждый раз щемящее чувство тоски по Родине охватывало меня. Даже направляясь из Минска в Могилев, оказываясь в днепровском регионе, ощущаешь, что у нас другие леса. Вроде бы такие же зеленые и такая же прохлада под сенью листвы, но в наших рощах меньше западной щепетильной благоустроенности. Творческий беспорядок чувствуется в разбросанных вдоль трассы фермах с окнами ПВХ, возле которых пасутся замызганные навозом буренки. И к чему нам ровные, посыпанные желтым песочком дорожки и туи в кадках? Все равно найдется охочий до такой экзотики вор.
И теперь представьте себе, какой испытываешь культурологический шок, когда пересекаешь не соседнюю область, а другую страну. Первое, что поражает при въезде в Беларусь: серые лица и отсутствие приветливости, пусть даже за границей эта приветливость имеет капиталистический оскал.
Только в Могилеве семья из 3 человек становится в 3 очереди в магазине, который гордо назвал себя супермаркетом.
Только у нас есть «замечательная» альтернатива походу в библиотеку или храм — бутылка пива перед экраном телевизора с низкосортными агрессивными российскими сериалами, у которого усаживаются члены среднестатистической белорусской семьи. А вот в Швеции люди по вечерам отдыхают, занимаясь спортом. И мы еще удивляемся, что 20% населения умирает в трудоспособном возрасте.
Пару недель назад я ехал на дачу в Лотву по шкловскому направлению и услышал следующий рассказ.
В 9-этажке по ул. Криулина в Могилеве живет Татьяна Николаевна с сыночком Пашей, который к своему 22-летию «бьет баклуши, лежит на печи и ест калачи», говоря современным языком — тунеядствует. Несмотря на это, мать души в нем не чает. «Безграничной» взаимной любовью отвечает ей отпрыск благородных кровей, отец которого мотает срок за разбой. Великовозрастное чадо пьянствует и устраивает скандалы.
Когда была масленица, то мать решила побаловать «ребенка». Пока Паша закладывал за воротник у таких же, как он, отморозков из соседнего подъезда, она напекла ему блинов и села коротать время у телевизора.
Детище вернулось заполночь. На предложение матери отведать угощение, он откусил от блина, пожевал и выплюнул кусок на пол. Дескать, тесто не прожарилось.
Татьяне Николаевне впору было обидеться. Но вместо этого она стала упрашивать сыночка не сердиться на нее, горемычную. Итог — размазанные блины с маслом по лицу матери. И гогочущий на всю квартиру недоросль. Между прочим, имеющий диплом юриста могилевского пошиба. Но это уже к вопросу о качестве нашего высшего образования.
Можно выделить 4 причины, благодаря которым из курносого Паши на детсадовской фотографии, извлеченной Татьяной Николаевной из вкладки кошелька, вырос подонок:
1) Непомерная любовь к сыну. Как рассказала в дизеле Татьяна Николаевна, она с детства прощала ему любые шалости, баловала его.
2) Плохая наследственность.
3) Неполноценное женское воспитание. Впрочем, от него обычно вырастают недомужчины, вроде Вурст.
4) Мягкие белорусские законы. В советское время асоциальные сыночки сидели в ЛТП, а не шлялись из подъезда в подъезд. Сейчас их даже на сутки участковый определить не в силах.
А вообще большей дикости, чем размазать блины по лицу человека, кем бы он ни был — родной матерью или незнакомцем, вряд ли можно представить.
Аналогичных историй хватает.
100 лет назад разъяренная толпа в Бердичеве грязью бросала в лицо мужественным генералам белого движения. В Могилеве верховного главнокомандующего Духонина толпа матросов растерзала на ж/д вокзале. Где были местные жители? Спокойно лицезрели из окон своих буржуазных квартир, которые потом большевики пошли отбирать.
Сегодня депутатов катают в мусорных ящиках, прокуроров тягают за галстук, мукой посыпают судей. Можно еще кефиром плеснуть в старика за то, что надел георгиевскую ленточку.
И весь Евросоюз аплодирует подобному варварству, называя это проявлением демократии и свобод.
Теперь мы начинаем понимать, отчего настроение у белорусов в минусе из года в год. Почему «продвинутые» пользователи известного интернет-ресурса, создателя которого носят на руках в верхах, называют нас не иначе как «быдлорусы».
Между прочим, в нашей ментальности не виновата экономика. Скорее ментальность определяет хозяйственный уклад.
Мы отпраздновали 70 лет Великой Победы, и просто стыдно, когда посмотришь, какой уровень жизни в Германии. Недаром дети белорусских чиновников живут за бугром и не думают возвращаться с тлетворного Запада. И мы им завидуем.
Между прочим, чуть ли не доминирующими в национальном характере славян являются чувства зависти и озлобленности, даже по отношению к своим близким.
В чем причина того, что родные сестры и братья становятся лютыми врагами, когда начинают делить наследство в виде трухлявой деревенской родительской хаты площадью 40 кв. м? И только после кровавого до драки раздела видишь, что не хата как память о родителях им была нужна, а участок для строительства коттеджа с прудом для карпов.
В чем причина того, что молодежь меркантильные соображения кладет в основу семейно-брачных отношений? Деградация до уровня животных инстинктов проявляется в том, что в качестве супруга молодые девушки, как правило, уроженки сельской местности, заводят себе осеменителей, которых после рождения ребенка с чемоданом выставляют за дверь. И в самом деле, зачем кому-то готовить обед и стирать носки, если проще подать на алименты и тратить их на косметику.
Наученные горьким опытом лицемерия и зависти со стороны окружающих мы постепенно уходим в изоляцию. Круг общения сужается до близких родственников и друзей со школьной и студенческой скамьи. Мы иногда не знаем своих соседей по лестничной площадке. Даже коллеги по месту работы становятся конкурентами.
Общественная мораль не деградирует. Такой аморальной, простите за каламбур, она была всегда. Просто в советское время существовала планка, своего рода эталон порядочного человека, который держал слово, имел понятия долга, чести и совести.
В советское время за сожительство исключали из партии. Недостойным казалось целоваться на остановках. Неприличным было вывешивать на центральном проспекте в Могилеве, в подземке, особенно накануне Дня Победы, полуголых девах, рекламирующих нижнее белье.
Да и что говорить, если элита Могилева — руководители предприятий, берут деньги прямо из кассы и пристраивают своих детей в карманные фирмы, думая о личном обогащении, а не о благе народа. Мы исподволь подходим к тяжелым временам. Может быть, и к лучшему, что государства теперь разделены. Потому как пример соседей пугает, заставляет встряхнуться, выйти из сонного оцепенения. Пора, как мне кажется, учиться говорить правду, кто мы такие, куда идем и что нас ждет. Не бояться новых вызовов и не прятать, как страус в песок, голову от очередной девальвации на российском рынке.
Александр Потапов,
читатель.