В школе дружба завязывается быстро и, кажется, всю жизнь будет верной. Через двадцать лет Женя нашла меня в соцсетях и приехала. Мы радовались встрече, вспоминали молодость, открывали друг другу тайны, выливая наболевшее. Сын Жени с женой и ребенком жил в деревне. В этом году помог купить ей машину. Она ездила на ней на ферму, где работала заведующей. Все в деревне подруге завидовали.
А я живу в Минске, теперь она может приезжать ко мне отдохнуть от дел, а я к ней — отдохнуть от суеты города. Мои дети живут в Германии, и Женя захотела к ним съездить. Мне неудобно было отказать подруге, хотя с зятем несколько натянутые отношения. Сказывается разный менталитет. Поговорив с дочерью, мы с Женей отправились в Германию. Нам оказали внимание, повозили по красивым местам: на водопад, горнолыжный курорт, в зоопарк. Попробовали мы и национальные кухни.
Женя часто показывала на проезжающее по улице «Рено» и вскрикивала: «Вот у меня такая машинка!». Я понимала — не натешилась еще, и кивала головой. Женя не рассчитывалась в кафе, и вообще все затраты несла я, и как бы в счет возмещения Женя приглашала меня в гости, предлагала обеспечить картошкой на зиму.
Когда мы вернулись, у меня остались еще дни отпуска, и я решила погостить у Жени. Что городскому жителю нужно? Свежий воздух, молоко из-под коровки, утреннее пение птиц. Женя приняла меня несколько холодно, но я подумала: «К чему церемонии, у нее хватает дел и без меня».
Через пару месяцев у меня возникли проблемы со здоровьем. Собираясь в больницу, я нашла в шкафу чужой черный женский костюм. Чей он? Как здесь появился? Это оставалось загадкой. Зашла к соседке: «Может, твой костюм ко мне попал?». «Нет, — ответила она, — не мой фасончик». Ко мне в этом месяце заезжала сотрудница, может, она забыла? Костюм был не сотрудницы, та вообще посоветовала: «Сожги». Хорошо сказать. А где в городе сжечь? Пожарные такого влепят, что мало не покажется. Позвонила Жене, по скайпу показала костюм. «Не мой», — ответила она. Две недели по дороге на работу и с работы у меня в голове крутился вопрос: «Откуда в доме появилась вещь?». Если бы исчезла – подумала бы, что воры. А появилась?..
Наверное, я выбросила бы костюм…, но вспомнила – Женя в Германии его раз надевала. Видно, по скайпу не узнала. Не знаю, почему, но мне очень захотелось ей его отвезти. Уже была осень, потемнели от дождя и сумерек деревья. Мое состояние здоровья и уныние соответствовали осенней погоде.
«Поеду в выходной к Жене, отвезу костюм и поговорим с ней по душам», — решила я. «Приезжай, — ответила на звонок Женя. — В баньке попаримся». Я с радостью собралась. Но приехать к ней смогла только на третий выходной. Как-то не получалось: то билетов не было, то на поезд опоздала. Но на третий выходной все-таки доехала и костюм привезла. Женя забрала костюм: «Как я его у тебя оставила?». Мы сходили в баню, потом выпили пива и заговорили о здоровье. Когда я сказала, что ложусь в больницу, у Жени как-то озлобленно вырвалось: «Зато у тебя зубы еще свои!». У Жени были съемные мосты. Я заставила ее привести в порядок зубы перед отъездом в Германию. Меня ее озлобленность ошарашила, и я перевела разговор на другую тему. Здоровье мое поправилось, и я забыла об этом случае.
Прошел год. За этот год Женя приезжала ко мне раз пять, я помогала ей решать ее проблемы. Набегавшись за день по делам, вечером мы говорили о времени, проведенном в Германии, и вспоминали юность. Хорошо, когда есть, с кем вспомнить молодость.
И вот снова наступила осень, и снова напали на меня проблемы. У младшей дочери на работе не ладится, учительница внучки (первоклассницы), сделав страшное лицо, сказала: «Светочка не может выучить цифры. Возможно, придется переводить ее в специальную школу. Отстает по развитию».
А что у меня на работе делается, и говорить страшно: предательство, злоба, проверки. Мир словно ощетинился и готов порвать меня в клочья. В таких случаях надо бороться, а меня силы оставили, жить не хочется, не то что бороться, здоровье совсем разладилось.
Хорошо, что позвонил двоюродный брат Сережа, сказал, что едет в командировку, спросил, может ли у меня остановиться. Я обрадовалась, все-таки не одна. «Приезжай, только готовить сам будешь, — предупредила я. — У меня сейчас не лучшая полоса в жизни». «Все сделаю сам», – заверил Сергей.
К приезду Сергея я напекла блинов, заправила творог сметаной, полила его вишневым сиропом и поставила чайник. Сергей притащил большую сумку с вещами, достал продукты, и… что-то задержался в туалете. «Сергей, ты скоро? — не выдержала я. — Иди ужинать!». Сергей появился, улыбаясь во всю ширь круглого лица: «Принимай работу, сестра!». Он показал на унитаз: «Опробуй!».
«С ума сошел?!» — возмутилась я. «Нажми кнопку!» — захохотал он. «Неужели отремонтировал?» — не поверила я своим глазам. Кнопка унитаза не работала уже полгода, я несколько раз вызывала сантехника, который вынес вердикт: «Ремонту не подлежит – унитаз менять, при этом разбирать плитку пола! Жуть!». «Такие сантехники! — хмыкнул Сергей, довольный похвалой, и принялся за блины, — Завтра я готовлю. Заказывай!».
На следующий день, возвращаясь с работы, он набросил на вешалку куртку. Не предполагал, что, когда женщина живет одна, у нее вешалка шатается, все крючки, ручки, розетки требуют укрепления, замены, ремонта. И вешалка рухнула. Сергей сразу занялся ремонтом, он снял с вешалки одежду, и… под одеждой висел мешок с новыми черными брюками. «Брюки куда? В шкаф?», – спросил он. Брюки были не мои, новые, женские, черные. Кто забыл у меня брюки?
В этом месяце ко мне заходила соседка и приезжала Женя. Я позвонила соседке, но брюки оказались не ее. «Если бы я забыла у тебя брюки, я бы уже пять раз тебе позвонила», — сказала она. Женя тоже сказала: «Не мои».
Через пару дней мы пили молочный коктейль, который Сергей приготовил по своему рецепту (до сих пор удивляюсь, почему он пошел учиться на крановщика, а не на повара), и обсуждали мои проблемы на работе. «Вы победите!» – сказал Сергей уверенно. «Побеждают всегда деньги и сила, — ответила я с горечью. – Мафию нельзя победить, ее можно только возглавить!».
Вдруг Сергей серьезно сказал: «Если человек купил вещь, а потом ее где-то оставил, он позвонит и спросит. Не забыл ли я у тебя?… Покажи брюки еще раз!». Он прикинул брюки на себя: «На высокую и худую женщину. Это брюки Жени!». Я позвонила Жене по скайпу и снова показала ей брюки. Она их не узнала, но как-то неуверенно.
«Ее брюки, — сказал Сергей, когда я выключила скайп. — По ее голосу понял! Знаешь, сестра! Держись от нее подальше. Что-то тут нечисто! В субботу еду домой. Поехали! По дороге отвезем». И я решила, чтобы не одолевали плохие мысли, отвезу брюки Жене, пусть посмотрит.
В субботу мы поехали в Могилев. По дороге я звонила Жене несколько раз, но она не отвечала. Мы съездили к Сергею, навестили родню и решили на обратной дороге заехать к Жене. Утром в воскресенье Женя также не сняла трубку. «Поехали, оставим и без нее», — сказал Сергей. Когда мы утром вышли, то увидели, что земля покрыта корочкой льда, как стеклом. «Как мы поедем по такой дороге? В другой раз», — сказала я. Но Сергей не отступал: «Потихоньку. А на трассу выедем, там нормально. Машины и соль уже сделали свое дело».
Не поверите, но мы трижды сбивались с пути. Я позвонила Жене после обеда, когда мы были недалеко от ее дома: «Мы в твоем районе, заедем ненадолго», — сказала я. «Ой, — сказала Женя, — мужа дома нет, и я ухожу на работу». «Мы тебя подвезем, успеешь», – сказала я, удивленная тем, что Женя не хочет, чтобы я заехала.
Женя готовила ужин. Похоже, на работу не собиралась. Она всегда старалась продать продукты, у нее было большое хозяйство. Я сказала, что могу купить у нее что-либо из продуктов. Она нагрузила нам сетку яблок и налила молока. Я достала деньги. «Ну что ты! – замахала она руками. — Ты всегда нас встречаешь, когда мы приезжаем, кормишь и во всем помогаешь, бери так». «Угостишь в другой раз, а сейчас я заплачу», — сказала я и положила деньги на стол. Она предложила нам перекусить, но Сергей насупился и отказался. Я пригубила чашку с молоком – чтобы принять ласку. А потом достала брюки: «Женя, по-моему, они твои». Женя взяла брюки и начала нести какую-то чушь, что брюки ее сестры… Я уже не слушала, ее или сестры, главное, что это она их оставила.
«Ты почему есть не пошел?» – спросила я у Сергея, когда мы выехали на трассу. «Тяжелая энергетика в доме. И ты зря молоко пила, – ответил Сергей. — Ты не видела, какие косые взгляды она на тебя бросала. Говорила одно, а думала другое. И картины в ее доме все в черных одеждах и на черном фоне. Не езди больше к ней». Сергей снова насупился. Приехав домой, я бросилась посмотреть на каком фоне картины в моем доме. Вообще-то, у меня в основном иконы. Раньше об этом не думала. Оказалось, на золотистом и в одеждах голубого и красного цвета.
Сережа уехал, а я позвонила дочке в Германию и рассказала ей историю с брюками. Она забеспокоилась: «Мама, а что мне делать с черными туфлями, которые тетя Женя у меня забыла? Я их не выбрасываю, ведь вещь чужая». «Выброси», — мое сердце сжалось от обиды. Если Женя пытается таким образом оставить нам или некую энергетику, или символ, или еще какой негатив, то причем мой ребенок?
Две недели прошло, как я отвезла брюки, и я заметила, что стало легче. На работе мы стали выигрывать суды, здоровье поправляется, внучка за неделю выучила цифры, и на душе стало светлее. А сегодня утром я выглянула в окно, а там выпал снег. Женя мне не звонит уже две недели, может, обиделась? И я ей пока не звоню, хотя подругу терять не хочется. А что подскажете мне вы, читатели «Вечерки»?
Валентина БЫСТРИМОВИЧ.