Скоро праздник 9 мая — День Победы. Но я все эти дни вспоминаю свое детство и плачу. Началась война, отца забрали на второй день, нас у мамы осталось 8 детей. Старшему Брониславу было 15, остальные все малые.Наше детство прошло в лесах и болотах, в холоде, голоде и страхе. Помню, у нас был окоп на большом поле, с одной стороны большой лес, с другой — дорога широкая. Мама ее называла шлях. И вот когда ночью мы сидели в окопе одни, мама пошла в деревню, чтобы что-нибудь принести поесть.
Мы стали засыпать. Послышался грохот танков и громкая немецкая речь. Они ехали по той широкой дороге, а из леса слышен был вой волков. Мы очень боялись.
А когда были в деревне, мы сидели на печке все босые, немцы зашли в хату и всех нас выгнали на улицу. Был большой мороз, шли другие немцы по улице, и нам показали, чтобы мы шли в хату. Мамы дома не было, всех женщин погнали готовить немцам еду. Их (немцев) в деревне было очень много.
Партизаны в деревне появлялись только ночью, когда не было немцев. Ночью, когда я просыпалась, мама шила партизанам белые халаты и вязала варежки, помню, один партизан просил: «Тетка, свяжите мне варежки с двумя пальцами». А этой тетке (моей маме) было чуть больше тридцати, она с 1910 года.
Один раз, я помню, партизаны появились днем, и среди них был Осман Касаев — говорили, что это командир партизан. Через некоторое время его убили, он был похоронен в соседней деревне Хрипелев, потом его перевезли после войны в Могилев, похоронили в братской могиле на Лазаренко. Брата Бронислава — самого старшего — убили немцы. Он, когда началась война, ушел в лес. У нас в деревне было очень много немцев, их расселили по всем хатам, и к нам тоже. Они спали на полу на соломе. Среди ночи мы услышали автоматный стрел, немцы выскочили. Зашли и сказали: «Партизана убили». Потом они ходили и спрашивали, чей партизан. Мама ранним утром послала мою старшую сестру: «Иди посмотри, ты маленькая — они тебя не тронут». Она пришла и сказала: «Там лежит наш Броник». Он лежал за нашим гумном. Это был очень длинный сарай, где мы сушили снопы и молотили жито. Был очень большой мороз, мы тайком бегали к нему и плакали. Если б мама не сдержалась, нас бы всех расстреляли. Похоронили мы его, когда немцы ушли из деревни.
После войны в соседнюю деревню бегали в школу босиком до самой зимы. Там дети нас дразнили, кричали: «Шляхта-шляхта». После войны нашу деревню называли польский журавец.
Папа погиб на войне, в июле 44-го пришло извещение. Маму наградили орденом «Материнская слава» и какой-то медалью, не помню какой. У нее был бесплатный проезд. Когда хата развалилась, ей дали квартиру в городе. Была про нее статья в какой-то сельской газете «Хлеб партизанам». Надо, чтобы чиновники обратили внимание на детей войны, чтобы были какие-то льготы и проезд 50%, или чтобы путевки в санаторий давали через 2 года. Хоть какое-то маленькое внимание уделяли бы, тогда не так больно было бы вспоминать свое детство и войну.
Забэла Гиляревна Тимкова,
г. Могилев.