Не удивляйтесь друзьям, появившимся как грибы после дождя вслед за назначением вас на должность, и не огорчайтесь из-за их исчезновения, когда получите отставку. Если судьба приподнимет вас в следующий раз, они снова появятся, возродятся, как птица феникс из пепла. Таких друзей я называю сезонными. Ориентируясь на ваше место под солнцем, они меняются, как листья на деревьях в зависимости от сезона. Дорога жизни легла так, что я работала на разных должностях, и сезонных друзей у меня было много. А ушла на пенсию, и они растаяли, как утренний туман. Меня это не расстроило и не удивило — сезонность. А любое время года надо благодарно принимать. Есть у меня и подарок судьбы — друзья детства, учебы.
Однако с годами мы встречаемся все реже. У всех семьи, дети, внуки, дачи, заготовки, свои радости и проблемы, да и времена поменялись.
С Ирой мы учились в техникуме, а потом работали в одной организации. У заводной и открытой Иры папа был председатель колхоза. Обеспечивал дочь, и нам то-се перепадало. Я и Галка ходили на свидания в Ириной лисьей шапке по очереди.
Мы тогда всем делились: и продуктами, и секретами, и советовались по делам семейным. Всем коллективом отмечали Ирину свадьбу, крестины ее детей. Вместе отдыхали и встречали праздники. Переживали, когда ее муж начал пить. Смеялись, когда она с юмором рассказывала, как отучила его от водки при помощи блинной сковородки.
Потом мы разъехались в разные районы, в разные организации. Стали встречаться только в экстренных случаях и на днях рождения. Ира по-прежнему оставалась душой компании. Время шло, выросли наши дети. Седина тронула пряди. Пышными стали формы тел.
Последний раз мы встретились с Ирой два года назад, она приезжала, заняла денег на покупку дачи. А потом перестала звонить, не приехала на день рождения. Я забеспокоилась: может, обиделась?
Наша подруга Галка при встрече меня «просветила»: «Ира изменилась. Сама никогда не позвонит, на звонках экономит. Деньги, конечно, единица обмена, однако меняют они не только продукты труда человеческого, а еще и самого человека, и его душу». «Представляешь, — сокрушалась Галка, — я забежала к Ирке по делу. Так получилось, что день пробегала и не перекусила. Ира предложила чай, а я к чаю бутерброд попросила. Так она сказала, что еды в доме нет! А потом зачем-то полезла в холодильник, и я увидела, что там полно еды».
Галя сморщилась, как от кислого: «Это уже не Ира!». Мне был неприятен этот разговор, и я сказала: «Бывают обстоятельства. Проехали. Ира всегда была хлебосольной».
Ну вот Ира пригласила меня в воскресенье утром на кофе, сказала, что и долг отдаст. «Посмотришь, какое мне Таня платье сшила», — сказал все тот же Ирин голос в трубке. Лет десять она дружила с соседкой Таней, та шила на дому и обшивала всю Ирину семью. По выходным они вместе пили кофе у Тани на балконе и выкуривали по сигарете. Таня дарила Ире вязаные вещи, вышивки и прочее рукоделие на все праздники и дни рождения. И Ирина квартира уже напоминала музей народного творчества.
Мы давно не виделись, и нам было о чем поговорить. Я положила на стол пирожные, Ира включила чайник. А еще она положила на стол пачку печенья. Открыв пачку, я увидела, что печенье с сюрпризом. На каждой печенюшке красовался малюсенький шоколадный мишка. Ира провела меня по комнатам, показала сделанный ремонт, новую мебель и вишневое из китайского шелка платье.
— Золотые руки у Тани! – похвалила я. — Что у нее нового?
— Не знаю, неделю не видела, — ответила Ира.
— Вчера кофе не пили?
— Нет, я бросаю курить, — ответила Ира. – Сигареты дорогие стали, а денег нет. Дачу купили, машину мне и мужу, баньку сделали. Теперь все деньги на стройку уходят. Хочу каждому сыну по даче подарить.
— Хорошее дело, — поддержала я. — Нам бы в свое время кто-нибудь помощь оказал, насколько легче жизнь была бы.
Зашла Таня за своей швейной машинкой.
— Ира, ты сама шила? – удивилась я.
— Нет. Невестка шить учится, — пояснила Ира.
— Выпьешь чашечку кофе? — предложила я Тане, так как Ира замешкалась.
Таня несколько смущенно присела на табурет. Я налила ей кофе и подвинула пирожное. «Нет, нет», — отказалась от пирожного Таня, — я только кофе». Мы разговаривали, и вдруг я заметила, что Ира смотрит то в мои глаза, то в Танины каким-то гипнотизирующим взглядом. Ее руки тем временем потихоньку отодвигали открытую пачку с печеньем за хлебницу. Вскоре пачки не было видно.
Я ничего не сказала, но стало не по себе. Неужели Галка права и человек может так измениться? Я была рада, что не взяла печенюшку. Хотя его, скорее всего, не от меня прятали, а от соседки. Ведь для меня, как для редкой гостьи, печенье поставили на стол. Понимаю, что друзьям надо прощать их слабости и время изменяет людей, но было дико это видеть. Не хочется верить, что моя подруга так изменилась. «Богатой стала», — дала характеристику все та же Галка. А может, мы все так изменились? Только в своем глазу бревна не замечаем, а в чужом видим соломинку?
Валентина БЫСТРИМОВИЧ.