Как в годы Великой Отечественной войны погиб каждый четвертый житель Белоруссии и не было таких семей, в которых кто-либо не пострадал от захватчиков, так и в период довоенных репрессий редко какой белорусской семье удалось избежать ареста кого-либо из родных и близких.
Многие источники повествуют о страданиях духовенства: епископов, священников и монахов. Но в эти страшные безбожные годы от рук палачей-коммунистов пострадали также миллионы мирян. Многие из них оказались в лагерях и тюрьмах за исповедание православной веры. Но еще больше было таких, которые попали в мясорубку ГУЛАГа за мнимые или действительные преступления против советской власти и, уже находясь в заключении, открыли для себя богатство благости Божией. Дальнейший путь своей жизни они продолжали, уже озаряемые светом Христовой истины. Страдания этих людей, вначале не ради Христа и не за Христа, промыслом Божиим претворялись в крест Христов.
Познав Бога в лагерях и тюрьмах, всем сердцем обратившись к Нему, в дальнейшем они жили верой. Вера во Христа помогала им претерпеть все до конца и выжить, не опуститься и не потерять человеческий облик.
Эти люди — тоже мученики. Лагеря и пересылки не сломили, наоборот, укрепили и воспитали веру в Бога и людей. «Годы, проведенные мною в советских тюрьмах и лагерях, — это лучшее время моей жизни. Очистительная сила страданий, которую пришлось пережить в узах, и наблюдение над соузниками открыло мне то, что было для меня недоступно, чего я не знал…» – говорили многие пережившие советский тюремный ад. Стойкость верующих настолько поражала палачей, что те, как и во время древних гонений на христиан первых веков, обращались ко Христу, из гонителей-Савлов становились Павлами.
«Ибо страдание, — как писал великий русский философ Иван Александрович Ильин, — пробуждает духовность человека, оформляет и очищает его душу, учит его верному выбору, дает ему способность к совершенствованию, научает стойкости, мужеству, самообладанию, дает ему силу характера, ведет его к творчеству.
Мы обязаны страданию всем, что было творческого в истории. Страдание есть соль жизни; и в то же время – ее стремящаяся сила … Оно есть как бы ангел-хранитель человека, спасающий его от пошлости и очищающий от греха».
В человеке всегда наличествует сила, сообщающая ему возможность осознать бренность его временного, земного бытия. Эта сила притупляется в нас, когда мы чрезмерно привязываемся к скоропреходящим ценностям материальной цивилизации. Но она же отверзается в душе человека в ситуациях экстремальных, даруя ему выстраданную веру в Бога, как залог приобщения к Жизни Вечной и Бессмертной.
СОВЕТСКИЕ РЕПРЕССИИ.
ЧТО ЭТО БЫЛО?
Игорь КУЗНЕЦОВ , исследователь темы политических репрессий, описывает:
— Репрессии как инструмент подавления, перевоспитания и уничтожения внутренних врагов появились с момента возникновения СССР. Под репрессии подпадали все: рабочие, сотрудники аппарата, интеллигенция. Через них прошли многие деятели науки, культуры и представители власти БССР.
Я проанализировал базу, состоящую из 80 000 официально реабилитированных в Беларуси. Белорусов в этой базе примерно 68%, поляков — 20%, дальше идут евреи, русские и другие, — говорит Игорь Кузнецов. — Репрессировали и по классовому принципу: 90% были простыми рабочими и крестьянами. 95% из них оставались искренне преданными советской власти и были готовы сделать всё, чтобы эту власть поддержать и развить.
Вот какая выборка есть у историков по репрессированным: 90% — мужчины. Более 90% — в возрасте от 18 до 50 лет, из крестьян — около 70%, рабочие — 16%, духовенство — порядка 0,6%.
— А это значит, что миф о том, что репрессиям подверглись в основном партийные, военные и другие номенклатурные работники, развеян, — говорит историк Кузнецов. — Да, в 1937-38 годах из 144 секретарей райкомов и горкомов партии в БССР были расстреляны 98. Но если взять их дела, то эти партийные работники составляют мизер на фоне уничтоженных рабочих и крестьян. Это еще раз говорит о цинизме советской власти, которая уничтожала основу, на которой стояла.
СКОЛЬКО ЧЕЛОВЕК
ПОСТРАДАЛО В БССР?
— У нас нет официальной статистики за период с 1917 по 1953 годы, — говорит Игорь Кузнецов. — И всё по одной простой причине: ни Комитет государственной безопасности, ни другой орган власти не сообщили этих цифр.
— В Национальном архиве есть очень интересные данные, подписанные тогдашним шефом КГБ Александром Перепелициным, — рассказывает историк Анатолий ВЕЛИКИЙ, — что в Беларуси количество репрессированных примерно 600 000.
КТО ОТДАВАЛ ПРИКАЗ
НА РАССТРЕЛ?
— Приказы на уничтожение людей выносили «тройки», — говорит Игорь Кузнецов. — В областную входили: секретарь областного комитета партии, областной прокурор и начальник областного правления НКВД. Создается иллюзия, что «тройка» — это когда трое собираются вместе, изучают документы, думают, вызывают, допрашивают людей. Ничего подобного не происходило. Составлялся список, его отправляли на «тройку»: подпись-расстрел. «Тройка» никогда вместе не собиралась. В лучшем случае она порознь подписывала список на столько-то человек, затем людей вывозили из камер и расстреливали. Но самое интересное, что выписки из заседания или никем не подписаны, или стоит просто фамилия, или написано «секретарь».
ЧТО МОГЛО СТАТЬ ОСНОВАНИЕМ
ДЛЯ АРЕСТА?
— Самое страшное — это доносы, — рассказывает о документах, которые встречаются в Национальном архиве, Анатолий Великий. — Сотни дел. Писали все на всех. Банальный ответ, почему писали. Вот я написал, тебя взяли, я проявил политическую бдительность. Написал на соседа, секретаря райкома, начальника своего. И садили людей. Вот это страшно, когда читаешь: «Я вспомнил, что пять лет назад с ним работал, и он уже тогда не вызывал политического доверия…»
Из доноса на священномученика Петра (Никотина) (1937): «Произносит проповеди антисоветского характера, например: «Без Христа человечество жить не может. Где нет Христа, там ссоры, драки, ругань, там нет ни чести, ни стыда» … Проповедует Церковь как единственное место спасения для души».
Из показаний на мученика Петра (Игнатова) (1941): «В беседе с рабочими склада в моем присутствии он говорил, что православная вера – единственная правая вера, если кто не будет соблюдать этой веры, тот на том свете будет вечно гореть в огне и мучиться».
Из собственных показаний мученика Стефана (Наливайко) (1945): «В 1923 году я был осужден за то, что, будучи религиозным человеком, проповедовал в городе Москве на Ваганьковском кладбище о том, что христианское учение есть единственно правильное учение. За проповеди меня осудили и выслали».
Из дела моего дедушки по отцовской линии: «… имеет намерение изменить Родине …». Все аресты, как правило, происходили поздно вечером, когда человек этого не ожидал. Первый допрос при задержании моего дедушки начат в 2 часа ночи.
Как отмечает историк, в 1937 году в БССР проводились национальные операции, в числе которых была, например, польская. В результате «польской операции» было репрессировано порядка 21 000 человек. Но из них около 11 000 были белорусами. И все это стало возможным в том числе благодаря доносам. В доносах люди называли своих знакомых «троцкистом», «польским шпионом», «врагом народа», «агентом латвийской разведки».
— Из документов, которые хранятся в Национальном архиве, видно, какие методы физического воздействия применялись к задержанным, — отмечает Анатолий Великий. — Что это были за методы? Избиение и насилие во всех формах.
Во время следствия сотрудники применяли пытки и издевались над заключенными, женщин насиловали, могли на ночь поместить в камеру к уголовникам, чтобы наутро выбить признание. Самой распространенной пыткой было лишение сна. Днем они работали, а ночью их допрашивали, чтобы выбить признание. Также были пытки детьми, когда матерей заставляли причинять боль своим детям.
Работа в лагере была для большинства людей непосильно тяжелой. Они испытывали унижение от того, что не могли справиться с нормами, выбивались из сил, многие, особенно на лесоповалах, не выдерживали больше года, погибали от изнурения и голода.
Изнуряющий голод в лагере погружал людей в состояние регресса, когда все мысли и переживания вращались вокруг пайки, а еда становилась единственной ценностью.
Дети, рано потерявшие родителей и иногда помнившие только несколько сцен из детства, и потом еще хлебнувшие много горя, скитаясь по приютам, по родным и незнакомым людям, сохраняли сильную внутреннюю связь с родителями. Они неустанно, десятилетиями пытались найти могилы матери или отца. (Мой папа постоянно просил меня найти захоронение своего отца — автор. ).
Преданность, связь с родителями, мужьями, женами, детьми становились важным фундаментом, который давал силы в лагере и в тюрьме. Для выживания было важно знать, что человека кто-то ждет на воле.
Садизм не был приписан сотрудникам НКВД специальными распоряжениями, он был их личным проявлением. Масштабы его распространения были огромны, а изощренность издевательств приводит в ужас. По-видимому, среди сотрудников НКВД было много людей с психическими нарушениями, или же они обретали их в процессе своей работы. Очевидно также, что все эти преступления не имеют срока давности и подлежат уголовному наказанию.
Давно известно, что во время революции на поверхность общественно-политической жизни выплывает много крайне неуравновешенных личностей, представляющих собою тяжелых психоневротиков, психопатов, а порой и явно душевнобольных. Два французских психиатра-психолога, Кабанес и Насе, написали на эту тему целое большое специальное исследование – «Революционный невроз».
С самого начала революции до последнего времени отношение советской власти к душевнобольным и психопатам диктовалось исключительно утилитарно-политическими соображениями, при которых ни о какой гуманности не могло быть и речи. Если душевнобольные были «врагами народа», то по приказу «сверху» они часто признавались вменяемыми и ответственными и, как таковые, расстреливались. Если же душевнобольные являлись «деятелями революции», то они, несмотря на их социальную опасность, часто, тоже по приказу «свыше», выписывались из психиатрических больниц и ставились на ответственную работу.
Среди 600 обследованных вольнонаемных и заключенных работников ГПУ оказалось около 40 процентов тяжелых психопатов-эпилептоидов, около 30 – психопатов-истериков и около 20 других псипаразитированных личностей и тяжелых психоневротиков. Из 200 человек убийц оказалось около 40 процентов психопатов-эпилептиков и около 20 других псипаразитированных личностей и психоневротиков (гланым образом так называемых «травматиков»).
Итак, процент психопаразитированных личностей среди начальства оказался выше, чем среди квалифицированных тягчайших преступников-убийц!
— Кто-то сломался, кто-то выдержал пытки, — говорит историк. — Читаешь такие дела и испытываешь эмоции от разочарования до обиды, непонимания и возмущения. Это целая гамма чувств, когда читаешь, как человека по-садистски избивали и мучили.
НА КАКОЙ ПЕРИОД ПРИШЕЛСЯ
ПИК ТЕРРОРА?
— Против белорусской интеллигенции — на 1937 год.
Началось все с 23 февраля, когда в Москве заработал февральско-мартовский пленум. Он провозгласил новый курс, который выразился в одной ключевой фразе Сталина: «По мере нашего продвижения вперед к социализму классовая борьба должна обостряться». Вслед за этим последовал приказ № 00447 за подписью наркома НКВД Ежова, который гласил о репрессировании бывших кулаков, помещиков, уголовников и т. д, — отмечает Кузнецов.
По словам историка, этот приказ впервые вводил четкую градацию, как должны проводиться репрессии.
— Вся процедура была описана: как фабриковать дела, аресты, следствие, расстрелы. Поэтому сегодня мы его и называем «геноцидный приказ». По всем регионам Советского Союза создавались списки, кого необходимо репрессировать. Например, в Беларуси по первой категории (в нее входили «все наиболее враждебные» элементы) нужно было расстрелять 2000 человек, по второй категории («менее активные, но все же враждебные элементы») — 8-10 лет лишения свободы в лагерях или тюрьмах для 10-12 тысяч человек. В общей сложности за один месяц в Беларуси был спущен лимит на 14 000 человек. А дальше эти разнарядки постоянно нарастали. В августе 1937 года вышел приказ №00486 о «польской операции». Все это развязало руки «двойкам» и «тройкам».
Только 10% от всех дел проходили через судебные органы. Остальные 90% вынесенных приговоров прошли во внесудебном порядке. «Слушали. Постановили. Расстрелять».
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ТЕМИ,
КТО ПРОВОДИЛ РАСПРАВЫ?
— Когда завершался 1938 год, стали разбираться уже с «тройками», с теми, кто переусердствовал, — говорит Игорь Кузнецов. — Уничтожали свидетелей. Но с какой формулировкой? Агент японской разведки… Ежова (Николай Ежов, с 1936 по 1938 Народный комиссар внутренних дел СССР) в этом и обвинили и расстреляли как главного свидетеля. Их расстреляли не как палачей, а как шпионов, чтобы убрать следы. Но кому-то из них повезло. В основном уничтожали исполнителей или особо ретивых следователей.
Историк Кузнецов считает, что в Беларуси насчитается 120-130 мест массовых расстрелов. Это в 10 раз превышает официальную версию, которую озвучивает КГБ. Эта цифра основывается не на документах, а на свидетельствах, устной истории и «косвенных документах».
— В Национальном архиве хранится масса документов, которые люди писали в тюрьме на имя Пономаренко, Сталина, Берии, — добавляет Анатолий Великий. — Они писали, что их необоснованно осудили. Кроме того, письма на имя советского руководства отправляли родственники. Все эти письма в народе назывались «слёзницы». Писали дети, жены, матери. В письмах они рассказывали о том, как необоснованно арестовали батьку, жену… А потом в 1939 году начали арестовывать и расстреливать тех, кто пытал. Это тоже есть в Национальном архиве в свободном доступе. И эти люди тоже писали, что они не виноваты. На 5, 6, 10 листах. «Мы не виноваты, нам приказывали, мы честно служили». И это тоже «слёзницы». Был палачом, а потом стал жертвой.
Часть работников спецслужб была арестована и расстреляна, а кто-то уцелел.
Разрушались семейные связи. Людей высылали и убивали хладнокровно, никто не думал о детях, оставшихся без родителей. Их помещали в приюты, причем братьев и сестер помещали порознь, часто в разные детдома. Малышам меняли фамилии, чтобы родственники не могли их разыскать. Конфликт между преданностью семье и требованиями враждебного социума возникал всякий раз, когда детское желание быть принятым в группе, быть как все, использовалось взрослыми с идейными целями для промывания мозгов. Так, детей часто заставляли отказываться от родителей как от врагов народа, предлагая сменить фамилию, угрожая, что не примут в пионеры, комсомол.
Уничтожение материальных следов и замалчивание репрессий было важной частью работы палачей, так как это было уничтожением следов преступлений, и совершалось оно целенаправленно и старательно. Так, вещи, письма арестованных не возвращались, расстрелянных людей закапывали в общие могилы без опознавательных знаков, так, чтобы их никто никогда не нашел.
После освобождения бывшие заключенные оставались «врагами народа». Так, они не имели права вернуться на прежнее место жительства, не могли занимать руководящие должности, не имели права работать ни в каких образовательных учреждениях, включая детские сады. Часто за ними устанавливался так называемый комендантский надзор, когда обычно ближе к ночи приходил сотрудник НКВД проверять, на месте ли бывший заключенный. Взрослых детей «врагов народа» не принимали ни на учебу, ни на работу. Таким образом, аутсайдером в обществе становилась вся семья.
Результат Октябрьского переворота 1917 г. и последовавшего за ним коммунистического эксперимента построения в России «земного» рая без Бога окончился крахом, показав обреченность подобных попыток. Подтвердилась истинность слов Иисуса Христа: «Без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15,5). Русская Православная Церковь, претерпев гонения, взошла на свою Голгофу и мученической кровью искупила грехи народа, вымолила у Господа возможность возрождения духовной и национальной жизни. Однако сегодня нравственное состояние народа, основная часть которого увлечена западными идеями потребительства и равнодушия к Божественной Истине, находится в соответствии с оставшимся от советской эпохи атеистическим мировоззрением, которым пронизаны все сферы жизни общества – политика, наука, искусство, образование.
В масштабе подобного сопоставления социальные катаклизмы, вызванные 1917 годом и унесшие жизни сотен тысяч людей, не могут быть забыты. Имена погибших должны оставаться и свято сохраняться в памяти народной.
Тем не менее, мне кажется очень важным взять на себя ответственность за честный анализ прошлого, за восстановление справедливости как в моральном, так и в юридическом плане, за сохранение памяти о случившейся с нами всеми трагедии, чтобы перестать перекладывать «груз молчания» и груз неразрешенных проблем, прежде всего семейных и индивидуальных, на плечи следующего поколения.
Завершу статью словами Юлия Марголина, узника бывших советских концлагерей: «Не может остаться душевно здоровым человек или общество, которое является жертвой или хотя бы свидетелем чудовищного преступления, возведенного в норму. Укрытого так, как в каждом приличном доме бывает укрыт ватерклозет – преступления, о котором все знают, но никто не говорит, которое не вызывает протеста в мире и просто принимается к сведению, и даже оправдывается людьми, претендующими на высокое достоинство».
В храме Рождества Пресвятой Богородицы г. Черикова организована выставка памяти жертв богоборческой власти. Ее создатели ставили перед собой цель ознакомить земляков с подвигом народа.
Из всех посещенных мною мест списки увековеченных я видела только в Бутово, на Левашовском мемориальном кладбище.
Если вы знаете, что ваши родственники были осуждены по политическим мотивам (ст. 58) и в какой области (крае) это произошло, то следует обращаться в Управление ФСБ России по месту осуждения (например, осужден в Вологде – в Управление ФСБ России по Вологодской области), при отсутствии сведений о месте осуждения или в случае осуждения в одной из бывших республик Советского Союза — в Управление регистрации архивных фондов ФСБ России (Москва, ул. Б. Лубянка, д. 2).
Если вы знаете место осуждения, но не знаете, по политической или уголовным статьям были осуждены или находились в лагере (ссылке) в результате раскулачивания, то следует обращаться в Информационный центр МВД России по месту осуждения (осужден или раскулачен в Курской области – в информационный Центр МВД России по Курской области).
При отсутствии каких-либо сведений об осуждении вам следует обратиться с заявлением в Главный Информационный центр МВД России (Москва, ул. Новочеремушкинская, д. 67).
К заявлению необходимо приложить копии документов, подтверждающих родство с разыскиваемым лицом (паспорта, свидетельства о рождении, свидетельства о заключении брака и др.), а также ксерокопию основной страницы вашего паспорта. Рекомендуем отправить заявление заказным письмом. При обнаружении архивных данных, подтверждающих пребывание ваших родственников в Соловецком лагере, просим сообщить на адрес: пос. Соловецкий Архангельской обл., 164070 Соловецкий музей-заповедник или metod@ solovky.ru для пополнения существующей базы данных о заключенных.
Для устной консультации можете обратиться в отдел истории Соловецкого архипелага Соловецкого музея-заповедника (здание администрации музея на территории монастыря, каб. 32).
Подготовила
Марина КАЙЧИБО,
преподаватель математики и физики Чериковского профлицея № 11,
и воскресной школы храма Рождества Пресвятой Богородицы г. Черикова.
P.S. Игорь Кузнецов — белорусский историк, исследователь темы политических репрессий. В 1992 окончил аспирантуру при Томском государственном университете и защитил диссертацию по теме: «Массовые репрессии в 1930-е годы и реабилитация жертв террора».