«Я могилевчанка, мне 68 лет. Живу в районе, который называется Печерск. Мне очень нравятся эти места. Здесь прошло мое детство, здесь мы играли, были «своими». И я все время хотела узнать, почему у Печерска такое название. Может, кто-нибудь подскажет? Я написала несколько стихотворных строчек, посвященных этому прекрасному уголку областного центра:
Хоть в городе живу, но рядом чудный лес,
И это место под названием Печерск!..
Буду очень благодарна, если прочту в «Вечерке» об истории нашего района и происхождении его названия.
С уважением Нина Григорьевна КУЗНЕЦ (в девичестве — Кочеткова) ».
— Уважаемая Нина Григорьевна, сразу отмечу, что наиболее распространенная версия, объясняющая название этого района, вызывает и довольно сильные сомнения. Увы, такое случается.
Данная версия опирается на сведения, изложенные в одной из краеведческих книг: «Первое упоминание про Печерск относится к 1632 году, когда головчинский князь Алексей Лахтыновичзавещал Киево-Печерскому монастырю свое имение, которое находилось возле дороги в Могилев…» Так и пишут везде: в «Википедии» и газетных статьях, в рекламных проспектах и туристических справочниках — причем без конкретных ссылок, усердно заимствуя информацию практически слово в слово. А многие, скопировав текст, повторяют и сделанный в книге вывод: если данная местность принадлежала Киево-Печерскому монастырю, то отсюда и название. Казалось бы, чего тут мудрить! Однако не все так просто.
Во-первых, изложенные в книге сведения содержат досадную неточность. Авторы ошиблись: завещание было оглашено не в 1632, а в 1532 году. Таким образом, дата смещается в прошлое на целое столетие. А во-вторых, указанное княжеское владение уже изначально, еще до всяких завещаний, называлось Печерском.
Вот что об этом сообщает выдающийся православный историк, митрополит Московский и Коломенский Макарий (Булгаков): «К числу имений Печерского монастыря прибавился еще какой-то двор Печерский с людьми и доходами, записанный (1 декабря 1532 г.) на монастырь князем Алексеем Лахтыновичем и его матерью».
Также заслуживает внимания цитата из летописи самой Киево-Печерской лавры. С переводом на современное летоисчисление эта хроника уведомляет: «1532 [год]. Князь Алексей Лахтынович завещал лавре с[ело] Печерск и сельцо Ниву с людьми и доходами».
Кстати, имеется документ, который содержит и более раннюю дату («Выпись из гродских книг Мстиславского воеводства записи в оные завещания князя Алексея Лахтыновича с матерью о даровании ими Киево-Печерскому монастырю двора Печерска от 1 декабря 1502 года» ), но это, видимо, такая же хронологическая неточность.
Вместе с тем, не стоит забывать, что наш Печерск упоминается и в знаменитой Барколабовской летописи, причем в связи с возведением в Могилеве замковых укреплений: «Лета 1526 болший замок зароблен и принято много горы Могилы, на которой теперя замок Могилев стоит; по горце Могиле назван Могилев. Почавши од Днепра, идучи подле Дубровны (р. Дубровенки. — Прим. И. М. ) , аж и за Печерское на гетой стороне кгрунты, то все Буйницкое было, а Буйничи село княженье можное держало…».
Безотносительно к поискам точной даты, попробуем все-таки разобраться, откуда взялось интересующее нас название.
А взялось оно из старославянской речи. В этом смысле Киево-Печерский монастырь не обладал какой-либо языковой монополией, хотя, несомненно, встречались поселения, которые были названы и в честь его. «Печера» (или «печёра», «печора») — не что иное, как пещера. И да — подземные монашеские кельи тоже именуются «печерами». Но искони это слово обозначало естественные нерукотворные объекты: те же пещеры, каменные гроты, земляные провалы, впадины, а еще — внимание! — речные вымоины и обрывистые кручи на берегах. Поэтому вполне закономерно, что ряд географических названий содержит именно эту расшифровку термина.
К примеру, в соседней Смоленщине, на территории, которая раньше изобиловала природными «печерами», аж три Печерска (две деревни, одно село) и еще одна деревня — Печёрская Буда. В Винницкой области на Украине расположено старинное село Печёра, венчающее высокие и местами отвесные склоны над стремнинным потоком Южного Буга. А на Северном Урале берет истоки река Печора. И город на ней стоит Печора. И племя, которое обитало там в древности, русские прозвали печорой. Потому как оно селилось по гребенчатым крутым берегам, да еще в жилищах, похожих на пещеры.
Дубровенка, конечно, не сравнится ни с уральской рекой, ни с Южным Бугом. Но в давние времена она была весьма полноводной и, протекая по ущелистой, изрезанной глубокими оврагами долине, уж точно не отличалась низкими берегами. Особенно в Печерске, где и сейчас колебания высоты рельефа составляют внушительные 18-20 метров…
А все же как удачно совпало! Печерск достался Печерской лавре — и получилось символично. Но в целом это было рядовое событие. Богатый киевский монастырь владел тогда десятками вотчин, разбросанных по разным и зачастую отдаленным местам. Например, в границах сегодняшней Могилевщины ему принадлежали бывшие земельные угодья не только князя Лахтыновича, но и князя Толочко (в районе современных Буйнич), и некоего Юрия Зиновьевича (около Бобруйска).
Однако ничто не вечно под луной, и к середине XVII столетия у Печерска появились новые хозяева — ими стали могилевские православные епископы. Окончательная передача собственности состоялась в мае 1650 года, накануне прибытия в наш город новоназначенного епископа Иосифа (Кононович-Горбацкого). Под сенью вековых дубов была обустроена архиерейская дача. В 1788 году ее украсил деревянный храм во имя святого великомученика Георгия Победоносца.
После того как в 1773 году императрица Екатерина II повелела создать католическую епархию с центром в Могилеве, часть Печерских земель была пожалована соответствующей кафедре. В итоге неподалеку от архиерейской дачи разместилась загородная резиденция католического иерарха. И нередко случалось так, что по соседству отдыхали два великих человека своей эпохи — легендарный православный подвижник, философ, богослов, архиепископ Георгий (Конисский) и глава всех католиков России, блистательный литератор, историк, меценат, архибискуп Станислав Богуш-Сестренцевич.
Одновременно на территории Печерска развивалась экономическая инфраструктура: некоторые участки были распаханы, выращивались плодоносные сады, открылась пивоварня, вертелись колеса мельницы, работала типография с тремя печатными станами… Но большинство этих новшеств продержалось недолго. Прекратила свое существование и католическая резиденция: архибискуп Станислав переехал в Санкт-Петербург.
В 1820 году дворцовый комплекс упраздненной резиденции превратился в военный госпиталь, а с 1862 года использовался как богадельня для инвалидов войны. Наконец, в 1908 году в нем разместилась психиатрическая больница. Пережив революцию, она жестоко пострадала в Великую Отечественную войну. Жертвами немецких оккупантов стали не менее 1200 пациентов, несколько врачей и санитаров. Ценные исторические строения нуждались в капитальном ремонте или были полностью разрушены.
Не уцелела в войну и усадьба архиерейской дачи. Впрочем, дачи как таковой уже не было, после революции ее национализировали, и усадьба числилась пансионатом для трудящихся.
А из Свято-Георгиевского храма сделали обычный магазин. Бомбежки и арт-обстрелы не причинили ему особого вреда. Он выстоял, и в нем продолжали торговать. Но затем, уже в мирный период, спокойно и буднично пустили оскверненную церковь на слом…
Упомянутая национализация, проведенная в 1919 году, обеспечила Печерску серьезные перемены. Жители Могилева получили бесценный дар — уникальный лесной массив, бережно сохраненный предками, замечательную зону отдыха, доступную для всех и каждого. Теперь горожанам не препятствовали частновладельческие запреты. Однако снятие этих запретов сопровождалось издержками и перегибами, а иногда и откровенным варварством, которое цинично оправдывалось с помощью вздорной идеологии. Печальная участь Свято-Георгиевского храма — тому не единичный пример.
Не все обстояло гладко и с охраной природы. Срабатывал пресловутый принцип: если общественное — значит, ничье. Вот и находились ретивые граждане, которые воспринимали бесценный дар как бесхозную дармовщину: учиняли самовольные порубки, сваливали мусор, жгли где ни попадя костры…
Надо сказать, что государство тоже не слишком церемонилось. Наплевав на всякие ландшафтные красоты, оно вело здесь в 30-х годах промышленную добычу песка. Этот песок, изымаемый из Печерска, в частности, использовался при строительстве Дома Советов.
Тем не менее, наряду с негативным и ошибочным было сделано много доброго и полезного. Печерский лесопарк избежал незавидной судьбы таких же зеленых насаждений, которые в других городах значительно поредели или даже подверглись уничтожению. Он не понес масштабных потерь, не лишился своего исконного очарования и не стал живым укором в свойственной нам беспечности. Это по-прежнему удивительное место, где радуется глаз и наслаждается душа.
В продолжение традиции сооружать в Печерске плотины, тут было создано искусственное озеро, которое незамедлительно обрело популярность. Появились и новые традиции: здесь начали проводить концерты, конкурсы, спортивные состязания, общегородские праздники. Открылась лодочная станция, прокладывались пешеходные дорожки…
Но это уже известно всем, включая и Вас, уважаемая Нина Григорьевна, это ни для кого не секрет. Поэтому я завершаю свой пространный очерк. И желаю Вам, а также остальным читателям «Вечерки», крепкого здоровья, летнего настроения — и при случае хорошо отдохнуть в Печерском лесопарке!
Игорь МУСИЕНКО.
P.S. К сожалению, нельзя утверждать, что сегодня Печерску ничто не угрожает и его благополучие надежно гарантировано. Мало того — он не так уж благополучен, проблем хватает. Однако рассмотрение этих проблем выходит за рамки нашей темы и требует отдельного разговора.