В Интернет периодически выкладываются видеоролики, как какой-нибудь активист сходил в ГАИ или в суд и из диспута со служащими госаппарата устроил перфоманс. Целые ведомства оказываются парализованными, только тем и занимаясь, что разрешая отводы и ходатайства. В советское время с такими диссидентами не церемонились. В 30-х гг. прошлого столетия их по 58 статье ссылали в ГУЛАГ. В более гуманные 70-е определяли на стацрежим в психиатрическую больницу.
Сегодня правоохранительные органы расписываются в собственном бессилии.
И если они не могут справиться с «отморозками» из несистемной оппозиции, расшатывающих нашу вертикаль и устои белорусского общества, то где гарантия, что по зубам окажутся члены какой-нибудь террористической группировки?
Единичные заходы в милицию или суды представителей «пятой колонны» — это своего рода проверка на вшивость нашей системы, которая, как показывают видеоролики, не может сдержать агрессивные выпады и напористую бестактность.
Еще в 2011 году наш Президент правильно отметил, что, «как только начинаются хаос и неуправляемость, хоть и в малой степени, сразу начинаются проблемы, которые ведут к крови. Мы этого допустить не можем не только в Минске, но и на территории всей страны».
Могилев еще никто не вычленял из Республики Беларусь. Но почему-то в городе на Днепре некому поставить заслон на пути хаоса и неуправляемости.
Впрочем, проблема безнаказанности видится в более широком контексте.
Даже сводки УВД не дают целостной картины деградации общественной морали. В них не попадают административные правонарушения и прорва семейных конфликтов, о которых не принято сообщать в милицию.
Я думаю, что на сегодняшний день не осталось людей, которые тем или иным образом не пострадали бы от криминального элемента или не стали очевидцами аморальных сцен, будь то в быту или на работе. Разложение нравственных начал нашего социума налицо.
Мне часто приходится ездить с улицы Крупской в парк им. Горького на троллейбусе №2. Надо признать, что общественный транспорт для могилевчан давно превратился в трибуну, где можно безбоязненно высказать свое мнение. Обсуждается все что угодно, начиная от того, какого цвета трусы вывешены на балконе соседки и заканчивая сложными геополитическими процессами: ситуация на Донбассе, рост мировых цен на нефть и т.д. Нельзя оставить без внимания разговоры нашей молодежи, которые, как правило, сводятся к двум темам:
1) где бы сегодня «бухнуть»,
2) как получить много денег, не работая.
Позиция социального иждивенчества характерна и для более пожилых граждан.
Наше общество находится в сильной духовной стагнации: нет объединяющих идей, которые могли бы сплотить, мобилизовать человеческий ресурс. Целые слои населения предоставлены сами себе. Подростки завязли в социальных сетях. Досуг пенсионеров занят грядками, внуками и телевизором. Ни тебе клубов по интересам, ни общественных программ по здоровому образу жизни. А ведь еще с советского времени люди привыкли, чтобы ими кто-нибудь руководил, задавал, так сказать, вектор движения. Тогда вектор движения задавала партия в сторону строительства коммунизма.
Сегодня его задавать некому. Такое чувство, что работа идеологического аппарата сводится к тому, чтобы все проблемы в экономике спихнуть на падение курса российского рубля. Но мы же сознательно дистанцируемся от России. Совсем недавно «охаяли», «испохабили» памятник Пушкину возле библиотечного колледжа, намалевали плакатов с пропагандой «матчынай мовы», под аплодисменты американского госдепа выпустили «декабристов» отечественного розлива и теперь ждем бонусов от Евросоюза, жалких подачек от МВФ — этих 30 сребреников.
При том, что еще до недавнего времени из массового сознания вытравливалось любое понятие, связанное с национализмом. А сегодня такой дикий крен из-за страха перед российской «агрессией».
Мы стали играть в белоруссизацию запоздало — когда в Могилеве закрываются заводы, а на места управляющих назначаются лица с криминальным прошлым, когда люди потеряли уверенность в завтрашнем дне.
В этом году лето показало, насколько наш урожай зависим от природы. Отсутствие дождей местами привело к его недобору. Однако сельские хозяйства исправно рапортуют о молочных реках с кисельными берегами. Я помню, как один знакомый руководитель СПК на пальцах объяснял мне, сколько дутых нулей в собранном урожае, надоенном молоке и за счет чего получаются приписки.
Может, хватит желаемое выдавать за действительность? Кого мы пытаемся обмануть? Кому нужны наши показатели?
Однажды я у своей тети поинтересовался, какая у нее была зарплата в 1957-м, когда в колхозах от палочек за трудодни перешли к деньгам. Оказалось, в день она зарабатывала рубль. На этот рубль можно было купить 10 батонов. Я перевел сегодняшние зарплаты полеводов, скотников и доярок в батоны и увидел, что вознаграждение за труд с тех пор практически не изменилось. Но таким же оно было и в 80-х гг., и при царе, когда вместо трудодней 3 раза в неделю отрабатывали барщину. И те, кто работал, как говорится, не покладая рук, жил далеко не безбедно. Это советская пропаганда представляла жизнь до октябрьского переворота в черных красках. А жили-то люди во все времена одинаково.
Сегодня технический прогресс, банкоматы не привели к тому, что из штатов предприятий исчезли бухгалтеры. Техника постепенно теряет функцию облегчения человеческого труда и становится индустрией развлечений. В основной своей массе могилевчане стали меньше работать, потому что они больше погружены в телевизоры, планшеты и смартфоны, трещат по мобильникам. Больше стали ездить на автомобилях. А еще сокрушаются, что появился лишний вес.
Николай КРОТОВ,
читатель.