В 80-х годах прошлого века меня посадили на сутки. Я заступился за девушку и врезал по челюсти одному партийному деятелю. Челюсть на мое счастье осталась цела. Зато в милиции мне чуть было не пришили политику. Отделался мелким хулиганством.15 дней в камере полуподвального типа сблизили меня с отребьем тогдашнего советского общества.
Нас кормили 1 раз в сутки кислятиной из квашеной капусты. На ночь мы устраивались вповалку, так как в камере не было лежаков. Тяжелое зловоние распространялось от немытого толчка. Я мечтал о свободе с той же силой, с какой обо мне мечтали сотни клопов. Под вечер они стройными рядами выбирались из щелей и маршировали по цементному полу. Давить их было бесполезно. Я засыпал только под утро, истерзанный, искусанный и благодарный советскому строю за лучшие в мире тюрьмы и самый гуманный на свете суд. Это было почти 30 лет назад. Сегодня белорусские тюрьмы превратились в санатории. В них нет пресс-хат, массовых избиений в профилактических целях. В пижаме тебя не выставят на мороз.
Белорусские колонии напоминают благоустроенные общежития с евроремонтом, 3-разовым питанием и с телевизором в номере. Впрочем, не все могут по достоинству оценить улучшенный быт наших тюрем. Для так называемых политзаключенных, которые привыкли к шведскому столу и джакузи в загранкомандировках, даже такие условия кажутся невыносимыми.
Хотя, что может быть лучше, романтичнее белорусской тюрьмы с компанией зеков-балагуров, прогулок под решетчатым небом и смаленого при помощи кипятильника в алюминиевой кружке сала?! На прошлой неделе я встретил своего знакомого Ивана Петровича, который 10 суток провел в ИВС. За время отсидки Ваня отдохнул, посвежел, даже цвет лица у него изменился — серый оттенок от беспробудных пьянок уступил место здоровой бледноте. Впервые за долгие годы у человека появилась надежда на светлое будущее.
Между прочим, количество заключенных в Беларуси неуклонно падает. Если в 90-х эта цифра могла составлять 60 000 человек, то сейчас она в 2 раза меньше. Из-за нехватки спецконтингента колонии закрываются и перепрофилируются в ЛТП. Хотя, как мне кажется, воровать меньше не стали.
По моему мнению, тенденция к снижению количества осужденных в местах лишения свободы создана искусственно и связана с декриминализацией и излишней гуманизацией Уголовного кодекса.
Многие наши сограждане приноровились красть по-мелкому. Стянет Ванька бутылку водки в магазине, получит за это штраф и продолжает жить припеваючи. Жизнь у него малина.
Государство еще не придумало, как взыскать штраф с того, у кого ни кола ни двора. Это в дореволюционной России была долговая яма и розги. Проигравшие в карты офицеры стрелялись, чтобы избежать позора. Понятие чести для таких, как Ванька, что для меня путешествие на орбиту космической станции.
Между прочим, на прошлых выходных, следуя на дизеле на дачу по шкловскому направлению, услышал 2 анекдотичные истории. Зек Володя всю свою сознательную жизнь промышлял воровством по торговым объектам. Надо отметить, что кража для магазина государственной формы собственности — это колоссальная удача для нерадивых продавцов. Под нее можно списать любую недостачу. И вот однажды на Володю вместе с водкой, мылом и сигаретами «навешали» женских колготок и лифчиков. Володя обиделся, и с тех пор на месте кражи он каждый раз оставляет записку, в которой подробно перечисляет, что взял без спроса.
Вторая история. В подвале на ул. Крупской в Могилеве жил зек Леша. Летом он перебивался сбором бутылок, картона и металлолома, однако с наступлением холодов решил перебраться поближе к человеческому обществу. Почесал Алексей за выбритым затылком и полез в первый захудалый на районе магазин. Пока ехали по сработавшей сигнализации сотрудники вневедомственной охраны, Алексей нашел батон колбасы. К закуске открыл бутылку коньяка и был готов.
Сотрудников милиции, когда они с автоматами на изготовку зашли в торговый зал, встречал мощный храп. Палка колбасы и бутылка спиртного потянули на мелкое хищение имущества, за которое, увы, предусмотрена только административная ответственность.
После того как условия содержания в наших тюрьмах были приведены в соответствие со стандартами Евросоюза, они перестали пугать потенциальных сидельцев. Никто уже не водит в исправительные колонии чиновников и директорат в антикоррупционных целях. Руководитель средней руки предпочитает отсидеть свой небольшой срок, зато жить на пенсии припеваючи, пользуясь хорошо припрятанными наворованными благами.
Между прочим, для Могилева и его окрестностей проблема выхода на свободу зеков актуальна как никогда. Амнистии по причине периодичности потеряли значение акта милосердия.
На свободе рецидивисты чувствуют себя хозяевами жизни. Им нипочем правила человеческого общежития, когда они побывали на самом его дне.
Толпы бичей бастяются по центральным проспектам, и у 18-летних парней из «патрульки» руки опускаются, когда они видят, какой мотокросс устроили вши на голове у «забулдонов». Неприкаянность и бесприютность толкают маргиналов на новые преступления.
Особую проблему составляют бывалые зеки, которые под старость лет въезжают в дома престарелых и устанавливают там свои обычаи, устраивают террор похлеще, чем «ИГИЛ», выживают даже обслуживающий персонал.
Не так давно в Интернете появилась заметка про шведов, которые предложили переоборудовать в одном из районов Могилевщины здание бывшего детского сада в приют для бывших зеков, у которых нет своего жилья. Однако за реализацию проекта с них потребовали «откат». Шведы обиделись и уехали, а здание бывшего детского сада снес бульдозер.
Максим ЯНЧЕНКО,
читатель.