В городе периодически возникают акции по ходатайству о достойной оценке обороны Могилёва, но они быстро затихают, потому что подлинной информации не существует при всём обилии публикаций. Ещё не названы все истинные организаторы обороны Могилёва, не сняты ложные обвинения с отдельных лиц и не названы виновные в этом. Даже когда об обороне города заговорили в открытую вслед за Симоновым, активизировал свою деятельность и круг лиц с сомнительным прошлым, обладавших огромным административным ресурсом. В жертву поддержания авторитета лжегероев были принесены многие организаторы обороны Могилева, которая не имеет аналогов в истории Великой Отечественной войны. Давайте посмотрим на все это с более широких позиций.
Так, командование Западного фронта с помощью сообщников из Ставки сумело переложить свою вину за авантюрный Лепельский контрудар 6-8 июля (в его результате бездарно погубили два самых боеспособных танковых корпуса, немцам открыли путь на Москву, сын Сталина попал в плен) не только на защитников Могилёва и организаторов обороны, но и на 13-ю армию, которая, в отличие от других армий, на протяжении всей войны ни разу не выводилась на переформирование или отдых. Результативность действий 13-й армии вынужден был отметить даже Ф. Гальдер — начальник штаба сухопутных войск фашистской Германии.
Представим себе, что защитники Могилёва поступили бы так, как советуют нынешние мастера: вот если бы, да кабы… По их мнению, город следовало оставить до 16 июля, когда еще сохранялась возможность прорыва окружения в направлении Чаус. Всё равно немцы к этому времени форсировали Днепр и захватили правобережную часть Смоленска. Меньшие были бы жертвы, так как, по мнению «пророков», оборона Могилёва потеряла своё стратегическое значение. А дальше, не стесняясь, лгут, что немцы у Могилёва оставили небольшой гарнизон.
В действительности, для окончательного прекращения сопротивления Могилёвского гарнизона немцы задействовали пять дивизий, которые оказались бы у Смоленска. И в таком случае была бы уже не Московская, а Предуральская оборона, как первоначально планировал Гитлер.
После выхода из окружения попали в опалу многие организаторы обороны Могилёва, в первую очередь командующий 61-м стрелковым корпусом Ф.А. Бакунин. Его, как и командующего 13-й армией, представили едва ли не главными виновниками трагедии Западного фронта. Бакунина вскоре после окончания войны уволили в запас. О действиях 61-го корпуса, когда он сражался в окружении на левом берегу Днепра, в историографии Великой Отечественной войны полное молчание. Аналогичная судьба и у облвоенкома И.П. Воеводина. После войны в прежнем звании он занимал прежнюю должность, но в 1948 году в возрасте 53 лет был отправлен в запас.
Ещё более трагична судьба других организаторов обороны Могилёва. Павел Сергеевич Чернышёв (он прислал свои воспоминания, но они исчезли из музея или архива обкома партии, как и многие другие ценные воспоминания) – подполковник, начальник Могилёвского областного управления НКГБ выходил из окружения вместе с командующим 172-й дивизией М.Т. Романовым. Попал в плен, но быстро сумел убежать. После выхода из окружения находился в резерве (очевидно, проходил спецпроверку). С декабря 1942 года – начальник культурно-воспитательной части Сибирского ИТЛ НКВД. Судя по этой информации, он себя ничем не запятнал, но почему приказом НКВД СССР от 31 мая 1945 года был уволен из органов с формулировкой «невозможность дальнейшего использования»? Ему было запрещено проживать в Москве и Московской области. Работал директором ФЗО в Маршинске Кемеровской области. Последнее место работы – начальник отдела подсобных предприятий управления начальных работ г. Мурома Владимирской области.
Возникает множество вопросов с, мягко говоря, странностями в судьбе и других героев — организаторов обороны города: начальника Могилёвской межкраевой школы НКВД-НКГБ генерал-майора Николая Ивановича Калугина, начальника УНКВД по Могилевской области Якова Ивановича Пилипенко.
В письме, переданном в музей следопытами СШ № 2 г. Могилева Калугин, выражает неудовлетворение, что его воспоминания в книге «Солдатами были все» урезаны и просит ему сообщить, какие неприятности были у адресата (руководителя кружка следопытов – И.М).
По приведённым выше сведениям, П.С. Чернышёв, Н.И. Калугин и Я.И Пилипенко присяги не нарушили, прошли спецпроверку, но почему подверглись таким наказаниям? Это можно было бы в какой-то степени понять, если бы и другие руководители высокого ранга Могилёвской области, попавшие в плен, непонятно когда, с кем и каким образом выходившие из окружения, а также лица, оставленные для руководства подпольной работой, но сбежавшие в тыл, прошли спецпроверку. Но после войны они заняли высокие должности и стали фальсифицировать историю зарождения партизанского движения, создали искусственное руководство могилёвским подпольем в лице Мэттэ, который был арестован как подозреваемый в сотрудничестве с немцами. Однако дело было спешно закрыто. Теперь Могилёву, опять же искусственно, назначили нового руководителя подполья вопреки его воспоминаниям, которые хранятся в областном краеведческом музее.
Многие важные документы и воспоминания участников обороны, подпольного движения бесследно исчезли. Да и к тем, что уцелели, доступ затруднен. Например, мне лично отказали в Могилёвском областном управлении милиции, сославшись на засекреченность, в возможности ознакомиться с личным делом «легенды могилевской милиции», который назначил себя комиссаром партизанского отряда, хотя таковым не являлся, и с личным делом моего дяди, который прошел войну от первого до последнего дня, награждён многими орденами и медалями, в послевоенное время служил в милиции, неоднократно с риском для жизни выезжал на ликвидацию банд, длительное время возглавлял райотделы милиции. Но его и других руководителей райотделов милиции, участников Великой Отечественной войны, вычеркнули из истории милиции Могилёвской области. Но в то же время в анналы истории областной милиции внесены руководители-дезертиры, лжеорганизаторы партизанского движения, как, например, бывший начальник областного управления милиции В.И.Сыромолотов. Мне стоило больших трудов, чтобы областное управление милиции признало свою «оплошность», корни которой были заложены прежними руководителями не только областного уровня, но и республиканского. Можно представить их могущество вместе с покровителями, если ни Мазуров, ни Машеров, ни высокопоставленные сотрудники КГБ в своих книгах не захотели назвать главных авторов искажения истории партизанского и подпольного движения в Белоруссии. А обтекаемые фразы типа «видно, сильно мешали кое-кому из руководящих партийцев, надолго занявших круговую оборону в комфортабельных «партизанских землянках» гостиницы «Москва», заслуженная боевая слава Владимира Ивановича (Ничипоровича, которого могилевские клеветники довели до смерти в тюрьме — И.М.), повышение в звании, новое высокое назначение и большие карьерные перспективы…» (цитата взята из белорусской военной газеты «Во славу Родины» за 2015 год) только помогают деструктивным силам очернять великий подвиг белорусского народа в Великой Отечественной войне.
Почему Константин Симонов оказался в одиночестве в своём стремлении достойно отметить подвиг защитников Могилёва? Поверхностное признание звучит во многих воспоминаниях военачальников, но не более. Можно понять позицию маршала А. Ерёменко, который имел слабость — преувеличивать свои заслуги и возможности. В трагических событиях обороны Смоленска есть и его вина, как несколько дней командовавшего Западным фронтом, а затем как заместителя командующего. Не сходятся концы с концами, когда оборону Могилёва рассматривают как составную часть Смоленской битвы, которая, считается официально, началась с 10-го июля. Но на чей счёт в таком случае следует отнести уничтоженные защитниками Могилёва фашистские танки до 10-го июля? Не долго думая знаменитый бой на Буйничском поле 388-го полка под командованием полковника С.Ф. Кутепова 12 июля, когда в результате 9-часового боя было подбито 39 немецких танков и бронетранспортёров, перенесли поближе к Смоленску. Невероятно, но факт. Этот снимок висит в здании Смоленского исторического музея с послевоенного времени и уже воспроизводится в монографиях [1941 год. Страна в огне. ч. 1, М. 2011, С. 183]. Протесты сотрудников Могилевского краеведческого музея Москва проигнорировала. Смоленску присвоили высокое звание, а Могилев не заслужил. Он же вспомогательный элемент в Смоленской битве.
Придерживаются этой линии и местные историки, преуменьшая урон, нанесенный врагу защитниками Могилёва, и преувеличивая потери наших войск. Ф.А. Бакунин в своих воспоминаниях, которые подтверждают и другие свидетели событий, говорит: «За время боёв, по далеко не полным данным наших штабов, было подбито и уничтожено: 24 самолёта, 500 танков, 700 мотоциклов, около 1500 автомашин, убито не менее 30 000 и взято в плен до 2 тысяч солдат и офицеров противника. [Солдатами были все. Мн. 1968, С. 55]
Что это далеко не полные данные, свидетельствуют неизвестные нашим историкам действия 699 ИПТАП (истребительно-противотанковый артиллерийский полк) под командованием Героя Советского Союза майора Сергея Фёдоровича Ниловского. Наводчиками орудий поставили курсантов училищ. 13 июля полку в составе двух дивизионов, имевших по 12 орудий в каждом с боезапасом по 170 снарядов на орудие, поручили оборону в районе Чаус в составе 20-го механизированного корпуса. В течение двух недель полк вёл упорные бои за Могилёв, действуя на самых танкоопасных направлениях. Полком с 12 июля по 16 августа было уничтожено и подбито около двухсот танков противника. [Сергей Федорович Ниловский. М. — Тверь, 2006 г., С. 44]. Сколько ещё таких неизвестных событий?
Не осталось в стороне и партийное руководство республики и областей, которые «защищали Ташкент», а некоторые находились в бегах в первые месяцы войны, как, например, В.И. Козлов, П.К. Пономаренко и другие. Партизанское и подпольное движение в Беларуси развивалось стихийно, его организаторами стали военные и рядовой состав партии коммунистов. В этом ещё большая ценность. На борьбу с врагом восстал белорусский народ, превратив Беларусь в республику-партизанку. Отсидевшись в окопах, Пономаренко и Козлов сумели сфальсифицировать документы. Представив большую группу чиновников крупными организаторами сопротивления врагу, они получили высокие воинские звания и награды. Что именно так обстояли дела, достаточно прочитать книги полковника КГБ Николая Смирнова «Василий Мудрый» о легендарном партизанском руководителе Василии Захаровиче Корже (опубликовать без купюр его дневники не хотят) и генерала КГБ Эдуарда Нордмана «Не стреляйте в партизан».
Считать изложенные выше факты незначительными из-за давности времени — непростительная ошибка, стоит только вспомнить доктрину министра пропаганды Третьего рейха небезызвестного И.Геббельса: «Отнимите у народа историю – и через поколение он превратится в толпу, а ещё через поколение им можно управлять как стадом». Вот куда нас зовёт пятая колонна.
***
Столетие со дня рождения первого и пока главного летописца обороны Могилева К. Симонова в 2015 году было отмечено более чем приглушенно, в основном, на областном уровне. Лучший способ чтить память К. Симонова – продолжить работу по написанию правдивой истории обороны Могилёва, придерживаясь при этом симоновских принципов. В 1977 году К. Симонов записал: «Я сделал для себя окончательный выбор и решил до конца своей жизни класть все оставшиеся силы на то, чтобы, во-первых, в меру своих сил и понимания писать и говорить правду о войне; во-вторых, на то, чтобы, опять-таки в меру своих сил и понимания, мешать тому, чтобы о ней говорили и писали неправду; в-третьих, стремиться к тому, чтобы роль рядового участника войны, вынесшего на своём горбу её главную тяжесть, предстала перед последующими поколениями во всём её подлинном трагизме и во всём её подлинном героизме» [Константин Симонов. Солдатские мемуары. М. «Искусство», 1985 г., С. 328]
К. Симонов призывал писателей как можно больше знать о войне и искать правду на скрещивании разных точек зрения. Не разных правд, а именно разных точек зрения. И просил не путать понятие правды с понятием точек зрения. В историографии Великой Отечественной войны главенствует «маршальский взгляд», при котором хорошо видны курганы Славы и Побед, но туманом окутаны ямы и топкие болота, в которых ещё до сих пор остались не преданные земле наши солдаты. «Солдатский взгляд» — он существует, в основном, в устной форме – ярок, правдив, но слишком локален. Это окопный кругозор. Да и чтобы затуманить «маршальский взгляд», Н. Хрущевым, Л. Брежневым и иже с ними был применён весь набор существующих методов искажения маршальского взгляда на войну. У Симонова был очень широкий фронт начатых и намеченных работ даже в последний год жизни. Среди них он предполагал написать две, затем пришёл к выводу, что эту мечту лучше осуществить в одной книге, в которой он хотел соединить два сталкивающихся взгляда на войну – маршальский и солдатский. Не успел.
Начинать работу по написанию истории обороны Могилёва нам следует с восстановления правды в отношении П.С. Чернышева, Ф.А. Бакунина, Я.И. Пилипенко, И.П. Воеводина и Н.И. Калугина, которые должны занять достойное место в этом героическом периоде Великой Отечественной войны.
Иван МАРТЫНОВ,
член Центрального совета Международной Ассоциации малолетних узников фашистской неволи, курирующий вопросы патриотического воспитания в странах СНГ.
Автор в 2015 году награжден:
1. Золотыми часами председателем Московской областной Думы.
2. Памятной грамотой Фонда памяти полководцев Победы.
3. Благодарственным письмом Фонда памяти полководцев Победы.
4. Медалью «Непокорённые» Российским союзом малолетних узников фашизма.