Сегодня мы беседуем с Борисом Геннадьевичем ДЕРЕВЦОВЫМ, заведующим филиалом «Больница медицинской реабилитации» УЗ «МОЛДЦ», кандидатом медицинских наук.
— Борис Геннадьевич, вот кто прав? Тот, кто говорит: главное — удачная операция. А дальше организм возьмет свое. Или тот, кто говорит: реабилитация после хирургической операции — это 80% успеха. Как считаете лично вы, хирург с большим стажем и главный внештатный реабилитолог управления здравоохранения Могилевской области? — Признаться, раньше я не особо задумывался, что происходит с пациентом после операции. Он уходил в руки родственников, а там уж как они постараются. Но когда происходит серьезная катастрофа со здоровьем человека, приходит инвалидизация, когда человек не может себя обслуживать, возникает закономерный вопрос: кто должен и может научить его делать первые шаги, держать вилку и ложку? Сколько шагов в минуту пациент должен делать после операции на сердце? Как научить говорить после инсульта? Возможно ли, чтобы парализованный полностью человек смог за какое-то время восстановить свою банковскую подпись и стать полноценным гражданином? Все это призваны делать реабилитологи. Экономический эффект от реабилитации колоссален, поэтому развивать это направление — важная государственная задача в Беларуси. Кстати, в других странах это прекрасно знают. Особенно Германия известна своими прогрессивными методиками реабилитации, и эффект от них высок. Вы сами вдумайтесь. При успешной реабилитации человек может вернуться в категорию трудоспособного населения, работать на благо страны. Предотвращаются экономические затраты государства на социальные гарантии — выплаты по инвалидности и т.д. Плюс высвобождается для труда на благо общества еще один человек. Ведь пациента в тяжелой ситуации обслуживает, как правило, какой-то родственник, который полностью выключается из экономической жизни и занят только заболевшим родственником. Но коли тот выздоровел, то и его «опекун» способен вкладывать в ВВП государства.
В связи с вышеизложенным несколько лет назад было принято решение свести все реабилитационные отделения по области в одну точку и создать целостную систему реабилитации больных определенных профилей. В феврале 2010 года были приняты первые пациенты Могилевской больницы медреабилитации.
— Назовите основные профили, по которым вы принимаете пациентов.
— Профили определены в связи с главными причинами в структуре смертности населения и первичного выхода на инвалидность. Как известно, это прежде всего болезни системы кровообращения, травмы. Таким образом, мы принимаем больных кардиологического, неврологического профилей и с последствиями болезней опорно-двигательного аппарата. Инфаркты миокарда, мозговые инсульты, реконструктивные операции на сердце, эндопротезирование суставов, черепно-мозговые и позвоночно-спинальные травмы — все это наши пациенты. За четыре года удалось создать и отработать систему ранних переводов на реабилитационное лечение с интенсивных коек специализированных отделений. Для достижения оптимальных результатов реабилитационное лечение должно начаться сразу же после стабилизации жизненно важных функций организма. И если в 2010 году к нам было переведено с интенсивных коек 40% пациентов, нуждающихся в реабилитации, то на сегодня эта цифра выросла практически вдвое. После реконструктивных операций на сердце вообще 90% пациентов сразу же, безо всяческих очередей, переходят в больницу медреабилитации.
— Как, по каким критериям оценить практические результаты деятельности больниц реабилитации? Это когда человек больше к вам сюда направление не получает? Или когда на следующий курс приходит на своих двоих, а раньше привозили?
— Основной критерий эффективности реабилитационных мероприятий — снижение ограничений жизнедеятельности. Это отражается при выставлении функционального класса ограничений. По-простому говоря, если лежал, а после реабилитации смог подниматься с койки и доходить до санузла, то функциональный класс ограничений меняется в лучшую сторону.
— Инсульты и инфаркты — бич нашего времени. Бывает так, что в соответствующем отделении есть свободные койки? Нужна ли реабилитация после инсульта в легкой форме? — Если имеют место преходящие нарушения мозгового кровообращения, решение о необходимости медреабилитации принимает врач в каждом конкретном случае. После мозгового инсульта в большинстве случаев нужны реабилитационные мероприятия. Но, повторюсь, вопрос о наличии реабилитационного потенциала в компетенции лечащего врача.
Свободных коек, как правило, у нас не наблюдается, ведь мы принимаем пациентов со всей области.
— Сейчас часто ведется полемика, что лучше: созданная у нас система здравоохранения или страховая медицина? Так вот, в отношении реабилитации: как правило, в медстраховку американскую реабилитация либо не входит, либо входит минимально. Человек должен платить многократно огромные деньги, чтобы пройти такой курс. А у нас это если не бесплатно, то относительно недорого?
— Все белорусы проходят медреабилитацию бесплатно. Существуют клинические протоколы, утвержденные Минздравом. Там расписано, какой комплекс лечения должен получать человек с тем или иным диагнозом. Все, что прописано в протоколе, бесплатно для граждан РБ. Если пациент желает получить дополнительные исследования, процедуры, изделия медицинского назначения и это не идет вразрез со стратегией лечения, то все это можно получить за плату. Цены относительно небольшие. Иностранцы получают все услуги за плату, причем для них ценник значительно выше, чем для гражданина Беларуси.
—Чем интересуются иностранцы прежде всего, за чем едут?
— Едут обычно из России, Украины, Литвы. Многие иностранцы, отдыхающие в соседнем санатории «Сосны», приходят к нам за рядом платных услуг. Из Москвы к нам привозят на специальном реанимобиле тяжелых пациентов, мы занимаемся их реабилитацией.
— Родственник из России лечился у вас в больнице медреабилитации и все удивлялся, что так много молодых сегодня проходят реабилитационные процедуры. Каково возрастное соотношение ваших пациентов? И кто они, молодые пациенты? Ветераны локальных войн? Спортсмены? — Отнюдь не участники локальных войн. Как правило, обычные люди. Значительно омолодился инфаркт, инсульт, дорожный травматизм. Есть инфарктники в 23 года. Вот у нас лежит пациент, ему всего 35 лет, а ему уже провели аортокоронарное шунтирование. Выпадение дисков — с этим диагнозом также лежит большое количество молодых пациентов. У нас 15 коек для спинальных больных. Это в основном ныряльщики, люди, которые упали с большой высоты.
Вот проходила у нас реабилитацию пациентка Лена. Всего 33 года. Работала в огороде, лопнула аневризма. После операции привезли ее практически «растением». Теперь она стоит трудно, а вот все остальное — пожалуйста, даже восстановила банковскую подпись! В ее случае кроме врачей очень много для реабилитации сделали муж и мать.
— Всегда большой популярностью среди физиопроцедур пользуется водолечение. Вам есть чем удивить и порадовать пациентов?
— У нас есть весь современный комплекс водолечения, который в настоящее время активно используется в реабилитации. К примеру, есть бесконтактная гидромассажная ванна — используется при радикулитах, после инсульта, после операций на опорно-двигательной системе. Есть термомассажная кушетка, гальванические ванны и прочее, прочее…
— За границей в европейских реабилитационных центрах любят лечить расстройства сна. Мне так думается, что и у нас это привлекло бы большое количество желающих…
— Нет, мы не лечим, не наш профиль. С другой стороны, это не санаторий, а больница. Мы не принимаем по желанию, только по направлению врача, делая акцент на реабилитацию двигательных и речевых нарушений.
— Реабилитация онкобольных — актуальнейшая, на мой взгляд, проблема. Есть ли планы по расширению возможностей и профиля вашей больницы? Может со временем здесь появиться школа онкобольного? Или, скажем, женщина с отеками после удаления молочной железы уже может получить у вас соответствующую реабилитацию?
— Онкология — еще не самое плохое, что может случиться с человеком… В структуре причин инвалидизации онкозаболевания стоят на 3-4 месте, не на первом. В общем, не планируется открытие реабилитационных онкологических коек, так как такие койки уже созданы на базе Бобруйского межрайонного онкодиспансера.
— Представляется, что реабилитационные центры, больницы должны иметь в штате психолога, а хорошо бы еще и священника. Что вы на это скажете? — У нас есть психологи, психотерапевты, работают логопеды. Люди, которые не могли и двух слов сказать после инсульта, уходят из нашей больницы с восстановленной речью. Вот есть такой достаточно известный климовичский художник Владимир Петрович Новиков. Он долгое время возглавлял детскую художественную школу в Климовичах. Это бывший наш пациент. Фактически после перенесенного инсульта был «растением». После медицинской реабилитации, а также благодаря самоотверженному уходу своей жены смог и ходить, и говорить. Более того, научился писать картины левой рукой. Если вы пройдете по больнице, то увидите много удивительных пейзажей, им написанных. Вот вам иллюстрация эффективности многоплановой реабилитации после тяжелого заболевания.
В больнице работает молельная комната. Мы достаточно плотно сотрудничаем с православной церковью. Регулярно приезжает батюшка, проводит службы.
— Грыжа межпозвонкового диска — такое впечатление, что у каждого пятого. Можно ли не доводить до операции, если провести комплекс процедур в вашей больнице?
— Самое печальное, что данная патология затрагивает огромное количество людей трудоспособного возраста, приводит к длительной нетрудоспособности. Обычно такие пациенты поступают к нам уже после операции. Но можем принять после неоднократного длительного лечения в других стационарах, если пока еще не показана операция. У нас есть аппарат сухого вытяжения, есть еще такой в областной больнице, он применяется как одно из эффективных реабилитационных средств при таком диагнозе.
— Какой квалификации врачи здесь работают? Есть ли проблема дефицита кадров, характерная для медицины в целом? В рамках реабилитации огромное значение приобретает средний медицинский персонал и его квалификация, подготовка, опыт…Также слышала, что собираются вводить должность «помощник инвалида» в реабилитационных центрах. — Должность «помощник инвалида» вводиться не будет, во всяком случае у нас. Но у нас есть подобный персонал, только по-другому называется. Основные методы реабилитации — физиотерапевтические и методы физической реабилитации (ЛФК). В связи с этим действительно важен подбор медперсонала среднего звена. Испытываем определенный дефицит средних медицинских работников и инструкторов ЛФК. Плотно работаем в этом отношении с медицинскими колледжами региона, в целом, довольны выпускниками данных учебных заведений. Средних медработников у нас 100 человек. Врачей 24, большинство первой квалификационной категории, трое с высшей категорией.
Определенная текучесть кадров есть, как и во всей медицине. Сказывается, во-первых, отдаленность нашей организации здравоохранения. В среднем на дорогу туда и обратно можно потратить до трех часов. Поэтому назрел вопрос покупки собственного транспорта для доставки медперсонала к месту работы.
— Как, по каким критериям вы подбираете коллектив? За что можете выгнать «без права переписки»?
— Без суда и следствия — это вообще не мой метод. У нас всего 242 постоянных сотрудника. Главный принцип для всех, от бухгалтера до доктора, такой. Есть 180 пациентов, которые прибыли сюда не полежать, а получить полный пакет помощи, им показанной. И это должно стоять во главе угла для каждого из работников. Все остальное вторично. Очень ценю и требую исполнительности, дисциплины, тишины. Вы знаете, нелегко было добиться, чтобы в больнице была деловитая тишина, не собирались очереди. Чтобы все работало, как отлаженный механизм. За эти годы работы у нас нет ни одной жалобы, благодарностей десятки в год. Пусть так и будет.
— Последний вопрос. Могли бы остаться за границей, скажем, в какой-нибудь более безопасной, чем Ангола, стране? К практике общей хирургии прибавили после работы в этой африканской стране знания и опыт военно-полевой хирургии. Не секрет, что опытных хирургов ценят за границей.
— Куда убегать? А энтузиазм? А чувство Родины? Знаете, за Родину обидно. Кто будет лечить наших людей, наших детей, в конце концов?..
— Спасибо за беседу.
Спрашивала
Ирина САФРОНОВА.
КОЕ-ЧТО ИЗ БИОГРАФИИ
Запомнился приемной комиссии Минского мединститута Борис Геннадьевич Деревцов, нынче глава больницы медреабилитации, а тогда рабочий «Зенита», своим сочинением. Сдавал он последний экзамен, русскую литературу, боялся, что может «запороть» сочинение неидеальным знанием пунктуации. И решил… писать стихами. Стихотворное сочинение произвело на приемную комиссию неизгладимое впечатление, и рабочий завода «Зенит», который трижды сдавал на четверки-пятерки (по пятибалльной системе) и дважды не поступал, наконец стал студентом. Студентом прилежным, самозабвенно занимающимся во всех кружках по хирургии, опубликовавшим пять работ и одно рацпредложение за время студенчества, выигравшим Всесоюзную олимпиаду (был первым в Беларуси, вторым в СССР). Далее — работа в ж/д поликлинике хирургом на приеме, два года на «скорой», аспирантура, потом опять хирургом в ж/д больнице. Семь лет в Анголе, сначала врачом, потом руководителем группы врачей в регионе и главным хирургом местной клиники… В целом, 25 лет хирургического стажа, кандидатская по теме «Пилорический геликобактер». Еще в 1995 году Борис Деревцов и группа единомышленников делали специальную установку, чтобы выращивать этого «космического пришельца» (до сих пор неизвестно, откуда геликобактер, от которого бывает язва, берется в организме). Тогда же оформил изобретение на способ лечения язвенной болезни — эндоскопическое удаление геликобактера, которое имеет место и в современной медицине, правда, в несколько уже модернизированном виде.
Когда поступило предложение стать заместителем руководителя по медицинской части новой больницы медреабилитации в Могилевском районе (Мостокский сельсовет), работал в филиале Могилевского лечебно-диагностического центра «Больница» начмедом. Согласился на новое назначение. С осени 2013 года возглавил больницу медицинской реабилитации.
Родился в мае 1962 года в Могилеве в той самой ж/д больнице, которой отдал столько лет трудовой биографии. В семье докторов не было. Отец инженер, долгое время возглавлял завод, мать педагог. Любимый дед — военный комендант на станции Могилев. Он-то и сказал Борису Деревцову на заре его юности, что врач может позволить себе писать стихи, а вот журналист и писатель стоять за хирургическим столом никак не смогут. Все дело было в том, что молодой Борис мечтал о журналисткой карьере, писал стихи. Но совет деда сыграл свою роль, и юноша стал пытаться пробиться в мединститут.
Борис Деревцов — системный, аккуратный, дисциплинированный человек. Ненавидит лесть и ложь, любит чистоту в коридорах и палатах вверенного ему учреждения. В подчиненных ценит прежде всего профессионализм и высокие человеческие качества. Умеет управлять своим гневом, свободно говорит на португальском и весьма неплохо на английском. Женат, его дети давно выросли, закончили вузы, работают и живут отдельно. По медицинской части пошла только дочка.