В начале декабря в отделение детской хирургии областной больницы поступил 12-летний мальчик Костя (имя изменено), житель одного из районных центров нашей области. Его левая нога была в 4-5 раз толще, чем правая, покрыта корками, гнойными ранами, кератозом, на пятке — огромная трофическая язва с торчащей костью, из раны исходило зловоние. Это вообще на человеческую ногу не было похоже. Это просто жуть. Как вы понимаете, ужасные процессы на ноге мальчика развивались не один день, а несколько месяцев. В том, как можно было «запустить» ребенка до такой степени, что у врачей даже возникло опасение о необходимости ампутации ноги, разбирался наш корреспондент, собирая информацию по крупицам.
В прошлом году Костя перешел в пятый класс, правда, 1 сентября в школу он не пришел. Но это не вызвало беспокойства у педагогов, потому что, по словам директора школы, в августе мама Кости посетила школу и сказала, что отправляет сына на оздоровление на два месяца в другую страну, с сухим климатом, к родственникам. Дело в том, что пару лет назад ребенок перенес пневмонию, но якобы, как объяснила в школе его мама, у него все еще были проблемы с легкими и нужно было оздоровиться. В сентябре мать Кости снова пришла в школу и заверила педагогов, что стабильность у ее сына наступила, сейчас семья ждет приезда какого-то врача, который их проконсультирует, но в то же время необходимо оградить мальчика от контакта с людьми, поэтому пока Костя ходить в школу не будет, посидит дома. Поскольку, по словам директора школы, у педагогов никогда раньше не было претензий к родителям Кости, школа разрешила ребенку проходить обучение дома по индивидуальному плану. По словам директора, для этого якобы достаточно просто заявления родителя. Для Кости учителя разработали индивидуальный план обучения, составили график проведения аттестации. Но, как выяснилось, это индивидуальное обучение не предусматривает посещение ребенка на дому учителями: школьник самостоятельно осваивает программу, затем проходит аттестацию. Для Кости она была назначена на 14-24 декабря.
Но за пару дней до 14 декабря мальчик попал в больницу. Причем отнюдь не по болезни легких, о чем постоянно рассказывала в школе мама Кости. Дело было так. Домой к Косте пришла педиатр — мальчик не прошел ежегодный профосмотр. Последний раз ребенок был у доктора только в феврале, с простудой, поэтому педиатр направилась к ребенку сама. Дверь ей никто не открыл, и она сообщила об этом главному педиатру района. Когда уже она пришла к Косте, ребенок сидел на диване, смотрел телевизор и пил чай. Его ноги были свешены вниз и прикрыты одеялом. «Как дела?» — спросила доктор у Кости. По ее словам, он ответил: «Хорошо». Мальчик не стонал, не кричал, на первый взгляд, не было никаких признаков, что он серьезно болен. Однако при осмотре доктор была шокирована: на левой ноге она обнаружила, мягко выражаясь, патологические изменения — гнойная рана, огромная опухоль. И еще один шок — мать Кости даже не сразу согласилась на госпитализацию ребенка!
Стали разбираться. Выяснилось, что за помощью к местным врачам семья не обращалась, потому что, как призналась мать, боялись, что врачи отнимут у ребенка ногу. Еще мама Кости сказала (и мальчик это подтвердил), что такая же проблема у ребенка была раньше с правой ногой, и родители смогли вылечить ее самостоятельно. Таким же образом надеялись вылечить и левую ногу.
Лечили сильными антибиотиками, которые «назначал» какой-то знакомый доктор из другой страны, с которым они консультировались то ли по телефону, то ли по Интернету. Этот доктор установил диагноз «большой панариций» — воспаление пальца. Но какое же воспаление пальца, если у ребенка очень сильно распухла вся нога?! Правда, то, что ребенок пил сильные антибиотики, — это его спасло, они хотя бы наполовину уничтожали инфекцию. Иначе бы ребенок погиб, считает Михаил Макарович ЕЛОВОЙ, заведующий отделением детской хирургии областной больницы.
В общем, в тот же день Костю из дома доставили в районную больницу, а через несколько часов перевезли в областную.
«Мы сразу положили его в реанимацию, потому что ребенок был в очень тяжелом состоянии, оно расценивалось как септическое (т.е. подозрение на заражение крови), — рассказывает Михаил Макарович Еловой, которому пришлось взять на себя не только диагностирование и лечение, но и перевод пациента в республиканскую клинику. — Я быстро приказал сделать компьютерное исследование костей таза, и мы ужаснулись, когда увидели, что произошло растворение головки бедренной кости с переломом и вывихом бедра, как мы предполагаем, вследствие воспаления кости. Т.е. головка бедренной кости практически полностью растворилась и бедро пошло кверху».
«Мальчику было очень больно, — вспоминает своего пациента Михаил Еловой. — Было видно, что ребенок очень страдает. Мне по-человечески было очень жаль его. К тому же есть большая вероятность, что ему ампутируют ногу до нижней трети, а потом придется вставлять искусственный сустав, чтобы сохранить хоть что-то…».
Михаил Макарович забил тревогу: приглашал специалистов на консультацию, обратился в Республиканский центр детской хирургии, по электронной почте переслал снимки ребенка главному детскому хирургу республики профессору Василию Ивановичу Аверину, вопрос Кости обсуждали на конференции. Однако в Центре детской хирургии рекомендовали обследовать ребенка на онкологию и туберкулез. Тогда Михаил Макарович Еловой связался с Республиканским научно-практическим центром детской онкологии и гемотологии. «Надо отдать им должное, мы их убедили и благодарны им, что они взяли лечение этого ребенка на себя. И с помощью специального реанимобиля он был перевезен туда. В течение нескольких дней мы решили этот вопрос.
У нас таких случаев еще не было — чтобы до такой степени запустить ребенка и получить такой результат, — удивлен до возмущения Михаил Макарович. — Были случаи, когда ампутировали детям ноги, но чтобы получить такую ситуацию в наше цивилизованное время, с работой социальных служб, педагогов, врачей, чтобы ребенок на четыре месяца выпал из поля зрения всех — и социальных, и педагогических, и медицинских служб, — это просто нонсенс!».
На момент написания этого материала Костя находился в РНЦП детской онкологии и гемотологии уже две недели. Наш корреспондент связался с заместителем директора центра Оксаной Николаевной РОМАНОВОЙ, чтобы узнать, как состояние нашего земляка. «Улучшение минимально, — сказала Оксана Николаевна, — мы же не кудесники». Но самое главное, что подозрение на опухоль бедра не подтвердилось, а вопрос об ампутации ноги ребенка не стоит, его будут переводить в гнойную хирургию.
…Так как же получилось, что ни один из государственных органов так долго не интересовался судьбой ребенка? В школе, судя по нашему разговору с директором, были очень удивлены случившимся — раньше никаких нехороший подозрений в отношении семьи Кости не возникало — у педагогов сложилось мнение об этой семье как о благополучной, чуть ли не идеальной! У родителей Кости всего четверо детей: двое уже взрослых, и, как сказала нам директор школы, у них «золотые» аттестаты. Костя тоже хорошо учился — на 7-8 баллов, участвовал во всех мероприятиях, родители и приходили, и звонили в школу, интересовались учебой детей. Старшая сестра Кости учится в 9 классе этой же школы, тоже успевает в учебе — она поступила во второй класс, минуя первый. По словам директора, раньше педагоги посещали эту семью, и всегда в доме было чисто и убрано. Все школьные исследования, которые проводились с родителями, показывали, что в семье все нормально. Поэтому за Костю, даже когда он долго болел, педагоги были спокойны. Однако когда раскрылась история с его страшной болезнью, в тот же день в школе семью поставили на учет как социально опасную. Тотчас «всплыло» и то, что его мать состоит на учете у психиатра (она, к слову, домохозяйка). Об отце Кости, хоть он и работает, не злоупотребляет спиртным (по крайней мере, не был замечен), тоже говорят, что он чудаковатый.
Получается, что родители Кости, по какой-то причине не желая показывать сына врачам, создавали иллюзию в школе, что ребенок почти в порядке, просто его нужно оградить от контакта с людьми и скоро он выздоровеет и придет в школу. Видимо, мать осознанно скрывала болезнь ребенка и вводила школу в заблуждение, лишь бы педагоги не посетили Костю на дому и не увидели, что происходит с ним на самом деле.
Директор школы говорит, что фактически учебное заведение не нарушило ни одной буквы закона. Однако к школе возникает много вопросов. На каком основании разрешили обучаться пятикласснику дома самостоятельно по индивидуальному плану? Отвечая на этот вопрос, директор сказала, что ст. 35 Закона «Об общем среднем образовании» разрешает ребенку обучаться самостоятельно («образование на ступенях общего среднего образования с учетом потребностей и возможностей личности может осуществляться в очной (дневной и вечерней) и заочной формах, а также самостоятельно с аттестацией в порядке экстерната», пунктом 3 «допускается сочетание различных форм получения общего среднего образования, а также обучение по индивидуальным учебным планам»). Причем директор отметила, что для организации обучения по индивидуальному плану достаточно просто заявления родителя! Но в законе об этом как раз таки ничего не сказано, зато подробно расписано про обучение на дому, то, которое с участием учителей. Так, ст. 30 того же закона гласит: «1. Учащимся, которые по медицинским показаниям временно или постоянно не могут посещать учебные занятия в общеобразовательных учреждениях, создаются условия для обучения и воспитания на дому. 2. Решение об обучении и воспитании на дому принимается отделом (управлением) образования местного исполнительного и распорядительного органа на основании заявления законных представителей учащихся и заключения врачебно-консультационной комиссии».
А на каком основании школа разрешила ребенку самому учиться дома? Ни на каком — просто по просьбе матери. Почему ребенок болеет так долго? Действительно ли он наблюдается у доктора и об этом есть справка? Школа лично должна была выяснить ответы на эти вопросы — как минимум связаться с поликлиникой.
Однако, отстаивая свою позицию, директор школы говорит, что не стоит преувеличивать ответственность педагогов за детей. Например, если на дискотеке уличили пьяного подростка, кто прежде всего виноват в его пьянстве: родители или школа?
Я соглашусь с тем, что порой общество и сами родители хотят переложить ответственность за поступки своего ребенка на детский сад, школу, лицей, колледж и т.д. Но в данном случае речь идет о том, что ребенок находился в опасном положении и по Декрету Президента № 18 нуждался в государственной защите. Ни один государственный орган (орган опеки и попечительства, комиссия по делам несовершеннолетних, отдел образования, отдел здравоохранения исполкома, органы по социальной защите и органы внутренних дел) эту помощь не оказал. И вообще, скорее всего, ребенок несколько месяцев не выходил на улицу, никто его не видел — и никто не забил тревогу!
Если определять степень вины государственных органов, не оказавших помощь ребенку, то в первую очередь, на мой взгляд, виновата школа: так спокойно отнеслась к длительной болезни ребенка, никуда об этом не сообщила. Назовем вещи своими именами: к ребенку просто проявили безразличие, что привело к страшным последствиям. И теперь самое время ставить вопрос о том, в состоянии ли эта семья растить детей?
Ирина ГРАХОЛЬСКАЯ.
P.S. Один из людей, у которых наш корреспондент почти «выпытывал» информацию о Косте, спросил: «А зачем вы об этом пишете?» Уважаемые читатели, а как вы считаете: такие истории стоит замалчивать или все же нужно выносить на суд общественности?