Сложная это штука, семейные отношения. Не раз бывало, когда, становясь невольным свидетелем скандалов на бытовой почве, также невольно становишься их участником, пытаясь погасить возникший конфликт между супругами или же между детьми и их родителями. Иногда такая попытка увенчивалась успехом, но чаще всего нет, особенно, если кто-то из скандалистов вызывал милицию. В таком случае приходилось отвечать на вопросы участкового инспектора или же инспектора детской комнаты милиции, расписываться в протоколах, а потом участвовать в разного рода разбирательствах, вплоть до судебных.
История, о которой сейчас намереваюсь рассказать, подобного рода конфликты затрагивает косвенно, а ее суть кроется в сиротстве, которое во время становления независимой Беларуси возникло благодаря бестолковой политике, проводимой на местах представителями вертикали власти по отношению к неблагонадежным, если можно так выразиться, семьям, получившим впоследствии статус социально опасных. К ним относились те семьи, в которых один или же сразу оба родители злоупотребляли спиртными напитками, а дети были предоставлены сами себе. Таких асоциальных отцов, матерей поначалу власти увещевали, призывая взяться за ум, а когда слова так и не находили понимания, их отправляли на лечение в ЛТП — лечебно-трудовой профилакторий, а детей отбирали с последующим определением в детские приюты и дома. Некоторых после, когда родители становились на путь исправления, отдавали обратно, но большинство мальчиков и девочек, оставшись сиротами при живых родителях, оставались там до совершеннолетия.
Подобная кампания длилась несколько лет. До тех пор, пока ставшие взрослыми дети не стали возвращаться на свою малую родину. Прежним родителям они уже были не нужны, ибо их биологические отцы-матери еще тогда лишились родительских прав. Значит, детям-сиротам предоставить работу и жилье обязано было родное государство. Вот в этом случае и возникали зачастую неразрешаемые проблемы. Работу им при массовой оптимизации кадров найти было почти невозможно, да и квалификацию молодые люди имели низкую или же не имели вовсе. Серьезные трудности возникли и с выделением жилья по причине того, что выделять-то, по большому счету, было нечего. Тогда власть в спешном порядке и начала пересматривать свою прежнюю политику, изымать детей из СОПовских семей только в исключительных случаях.
Развивать актуальную тему дальше не буду, а вот об одном весьма оригинальном случае в этой связи, произошедшем в те далекие годы, расскажу. Суть его в том, что однажды вечером, когда делать было нечего, встретились две сестры. Начали чаевничать да вести разговоры о том, о чем я только что поведал. Обе возмущались поведением горе-родителей, жалели детей, высказывали недоумение позицией власти, которая вместо того, чтобы приструнить да заставить выполнять свои функции, переложили их на плечи государства. И тогда у одной из сестер возникла идея без промедления воспользоваться ситуацией, осчастливить своих детей в будущем путем бесплатного получения ими государственных квартир. Поделилась идеей с сестрой. Та не только восхитилась умом старшей, но и согласилась участвовать в задуманном благом для себя деле.
Вскоре в милицию поступило сообщение о том, что в еще недавно благополучной семье родители вдруг начали непристойно себя вести, злоупотреблять спиртным, выгонять детей из дома. «Не верите? Приедьте да посмотрите сами!» — возмущалась по телефону дежурному милиционеру в РОВД одна из сестер. Понятно, что такое тревожное сообщение у стражей правопорядка мгновенно находило адекватный отклик. Срочно выезжал милицейский наряд или же приходил участковый инспектор по указанным адресам, проверяя изложенные в устном заявлении факты. И, к огромному сожалению, они всегда подтверждались. По одному адресу родители находились в нетрезвом состоянии, сообщая, что дети сбежали из дому, а куда — они не знают. Вероятнее всего, к тете, маминой сестре. Приезжали по другому адресу, к этой самой тете, та лишь горько плакала, понося разными плохими словами свою непутевую сестру и ее бестолкового мужа, прижимая к себе испуганных детей. Те, заранее наученные, всхлипывали, слезно прося любимую тетушку оставить их у себя ночевать.
Такие сцены семейно-бытовых отношений двух родственных душ, их двоих детей-школьников продолжались до тех пор, пока милиции, комиссии по делам несовершеннолетних райисполкома выезжать не осточертело. Они оформили все необходимые документы по отобранию несовершеннолетних брата и сестры у ставшей СОПовской семьи да отправили их по этапу в детский дом. Вскоре дети воспитывались уже в далеком казенном доме, а их родители стали жить припеваючи, иногда навещая своих «сиротинушек».
Шли годы. Дети выросли. Они вернулись в свой родной город, чтобы жить и работать в нем дальше. Парень сразу женился, его сестра вышла замуж тоже. А в такой ситуации государство обязано предоставить не места в общежитии, а отдельные благоустроенные квартиры. На предложение властей подождать или же для начала хотя бы пожить пока в общежитии, не соглашались.
Обивали пороги кабинетов за своих отпрысков и ушлые родители, давно ставшие убежденными «трезвенниками». И в конце концов желанные благоустроенные квартиры великовозрастные дети получили. Причем в новом доме улучшенной планировки. Не зря, значит, страдали в казенном доме несколько лет вдали от отчего дома. Зато теперьу каждого есть свой угол, за который, чтобы его заиметь, другие молодые семьи вынуждены платить многие тысячи условных единиц. Если они еще у них имеются. В противном случае надо тесниться в доме своих родителей или скитаться по съемным квартирам.
Недавно состарившиеся сестры встретились за чаепитием снова. Весело перебивая друг друга, они опять вели разговор о жизни, о своих детях, откровенно радуясь тому, что в свое время так умело обвели вокруг пальца не умеющих аналитически, по-государственному думать чиновников-госслужащих.
Николай КОЛОСОВ.