Мы завершаем виртуальную экскурсию по могилевским улицам, которые сохраняют названия, присвоенные в честь весьма сомнительных личностей. Когда-то эти люди непомерно возвеличивались и считались символами революционного прошлого. Однако со временем произошла серьезная переоценка их «выдающегося» вклада в историю. А названия, тем не менее, по-прежнему на месте. Первая часть материала размещена по ссылке https://vecherniy-mogilev.by/?page=article&articleID=1767
Улица Дзержинского (расположена параллельно улице Первомайской вблизи Могилевской областной библиотеки).
Названа в честь Феликса Эдмундовича ДЗЕРЖИНСКОГО (1877 — 1926), основателя и руководителя ВЧК, Председателя ОГПУ при СНК СССР и кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б).
После прихода к власти большевиков возглавил «красный террор» и заложил основы политической карательной системы СССР. Санкционировал массовые аресты случайных граждан — нередко женщин и стариков, которых превращали в заложников и бесконтрольно убивали с садистской жестокостью. Несет персональную ответственность за то, что количество жертв «белого» и «красного» террора достигло невообразимых пропорций. По итогам Гражданской войны жертвами «белого террора» стали около 300 тысяч человек, в то время как от «красного террора» погибло в 4 раза больше — приблизительно 1 миллион 200 тысяч!
Лично виновен в невиданных репрессиях против Православной Церкви. По его распоряжениям или при его содействии только с июня 1918 г. до января 1919 г. было убито 19 архиереев, 102 священника, 154 дьякона, 95 монахов и монахинь. А к 1921 г. за Церковь погибло более 12 тысяч мирян, несколько тысяч монахов и священников, а также 28 архиереев, включая епископа Гермогена Тобольского, с которым зверски расправились лишь за то, что во время крестного хода он благословил дом, где была заключена царская семья.
Непосредственно в расстрелах и пытках Железный Феликс никогда не участвовал. Обладал трухлявым здоровьем и, как утверждают, слабой нервной системой. Зато он с легкостью отдавал соответствующие приказы. Один из его соратников, член коллегии ВЧК Федор Другов вспоминал: «Дзержинский подписывал небывало большое количество смертных приговоров, никогда не испытывая при этом ни жалости, ни колебаний».
Именем этого человека в Могилеве до сих пор называется улица.
Улица и переулок Менжинского (в районе улицы Челюскинцев недалеко от Могилевского рынка — раньше Быховского).
Названы в честь Вячеслава Рудольфовича МЕНЖИНСКОГО (1874 — 1934), члена ЦК ВКП(б), преемника Ф. Дзержинского на посту Председателя ОГПУ при СНК СССР.
При этом преемнике было осуждено по политическим обвинениям свыше миллиона и расстреляно около 80 тысяч советских граждан. Он поддержал форсированную коллективизацию, обеспечив ее насильственными переселениями и тотальными конфискациями. Попытки крестьян оказать сопротивление подавлялись карательными отрядами ОГПУ при поддержке частей Красной Армии. А исправительно-трудовые лагеря пополнились громадным количеством бесправных заключенных — фактически рабов, которых использовали на стройках сталинской индустриализации.
Именно при Менжинском началась вакханалия фальсифицированных судебных процессов. ОГПУ работало не покладая рук, выдавая на гора «врагов народа», «вредителей» и «саботажников».
Сам Вячеслав Рудольфович, как и его предшественник, был чахлого здоровья и даже принимал посетителей, возлегая в своем кабинете на диванчике. А все свои кровавые приказы предварял милой интеллигентной фразой: «Покорно прошу»…
Именем этого интеллигента в Могилеве называется улица и переулок.
Улица Чапаева (расположена рядом с улицей Кирова в районе СШ № 8). Улица Котовского (пролегает вдоль р. Дебря от проспекта Мира до Машековского кладбища и далее). Улица Щорса (пересекает улицу Романова недалеко от площади Космонавтов).
Названы в честь Василия Ивановича ЧАПАЕВА (1887 — 1919), Григория Ивановича КОТОВСКОГО (1881 — 1925) и Николая Александровича ЩОРСА (1895 — 1919).
Три былинных богатыря Гражданской войны. Иначе говоря, откровенно сказочные персонажи. Образы всех троих были созданы сталинской пропагандой и настолько мало соответствуют действительности, что было бы справедливо переименовать улицу Чапаева в улицу Бориса Бабочкина, который сыграл Василия Ивановича в одноименном фильме. А улицу Котовского — в улицу актера Николая Мордвинова. И, наконец, поменять таблички с фамилией Щорса на таблички с фамилией Евгения Самойлова, героически «погибшего» на экране. Фильмы были, бесспорно, талантливые. Но реальные Чапаев, Котовский и Щорс отличались от своих киношных дублеров, как Луна от Солнца.
Рассказывать о каждом можно долго: имеются исторические исследования, обнародованы подлинные свидетельства. И в итоге картинка получается совсем не такая, какую нам рисовали многие десятилетия. Буквально все здесь было преувеличено, раздуто и щедро приукрашено. И полководческие способности каждого из троих, и высочайшие нравственные качества.
К примеру, «нравственно безупречный» Чапаев не гнушался повальных грабежей и учинял кровавые расправы, после которых в казачьих станицах порой оставалось лишь 2 (два!) процента выжившего населения. Эти «военные операции» он проводил успешней всего.
Довольно странно видеть в числе героев и вора-рецидивиста, налетчика, признанного лидера бессарабских бандитов Григория Котовского. После Октябрьской революции он примкнул сначала к левым эсерам, потом к большевикам. В свою бытность красным командиром никогда не участвовал в боях с полноценными армейскими соединениями. В основном специализировался на отлове таких же бандитов и занимался истреблением восставших крестьян. Именно за расправы над собственным народом Котовский и был награжден тремя орденами Красного Знамени, а также «Почетным революционным оружием».
Еще один «прославленный герой» — начдив Николай Щорс. В первом же крупном столкновении с регулярной деникинской армией был наголову разгромлен. Зато перед этим «отличился» в Киеве. В феврале 1919 г. Щорса назначили комендантом украинской столицы, и город накрыла волна террора. Такого ужаса киевляне не видели даже во время нашествия Петлюры. При Щорсе людей убивали тысячами — бывших царских офицеров, юристов, врачей и прочих «классовых врагов»…
Именами «красных богатырей» в Могилеве по-прежнему называются улицы.
Улица Езерская (расположена со стороны заднего фасада Дома Советов).
Названа в честь Лидии Павловны ЕЗЕРСКОЙ (1866 — 1915), члена Боевой организации партии эсеров.
Была убежденной террористкой и, следовательно, преступницей. А то, что она свои злодеяния совершала по идейным соображениям, ничего не меняет. Современные террористы тоже очень идейны. И как это их оправдывает?
Участвовала в подготовке покушения на министра внутренних дел Российской Империи Вячеслава Плеве (1904 г.). А 29 октября 1905 г. явилась на прием к могилевскому губернатору Николаю Клингенбергу и дважды выстрелила в него из браунинга. Губернатор остался жив, но получил тяжелое ранение. После этого несостоявшаяся убийца мыкалась по тюрьмам и ссылкам, где и скончалась от легочной болезни.
А именем этой барышни до сих пор называется одна из центральных улиц Могилева.
Улица Клары Цеткин и улица Розы Люксембург (расположены вблизи железнодорожного вокзала).
У себя в Германии они считались не столько пламенными революционерками, сколько экстремистками. Это и привело к тому, что первая из них, Клара ЦЕТКИН (1857 — 1933), последние годы жизни старалась обретаться в СССР, а вторая, Роза ЛЮКСЕМБУРГ (1871 — 1919), при попытке государственного переворота в Берлине была схвачена и убита.
Обе проповедовали марксистские идеи со всеми сопутствующими принципами: захват власти, установление диктатуры пролетариата, введение революционных трибуналов, беспощадные конфискации и т.п. «Обрушить молот на голову господствующих классов!» — таков был прямой призыв. Чем это оборачивалось везде, где радикальные марксисты приходили к власти, хорошо известно.
Обе — и Клара, и Роза — были хроническими неудачницами в личной жизни. 41-летняя Цеткин вышла замуж за 23-летнего начинающего художника, который впоследствии от нее ушел (сказалась разница в 18 лет). Но она упорно долгие годы не давала ему развод — смилостивилась лишь тогда, когда ей перевалило за 70. А Роза только на короткое время фиктивно расписалась с одним доброхотом, чтобы получить немецкое гражданство. Правда, позже, уже в бальзаковском возрасте, она стала встречаться с молодым человеком, который был младше ее «всего» на 14 лет. Потом с другим, который был младше на 12 лет. И все эти встречи закончились ничем.
Но самое удивительное, что именно К. Цеткин и Р. Люксембург, по сути, несостоятельные как женщины и мало что понимавшие в супружеской жизни, в итоге превратились в яркий символ борьбы за женские права. Эту борьбу они понимали тоже своеобразно, согласно своему ущербному разумению: презирали институт брака, насмехались над традиционными семейными ценностями и открыто пропагандировали свободную любовь.
Именами обеих в Могилеве называются улицы.
Улица Серафимовича (в районе улиц Островского и Большой Чаусской ближе к Днепру) . Улица Демьяна Бедного (расположена параллельно Пушкинскому проспекту рядом с Ледовым дворцом).
Названы в честь писателя Александра Серафимовича СЕРАФИМОВИЧА (настоящая фамилия — Попов; 1863 — 1949) и поэта Демьяна БЕДНОГО (настоящее имя — Ефим Алексеевич Придворов; 1883 — 1945).
Обладавшие незаурядными литературными способностями, они считались живыми классиками и пользовались покровительством на самом высоком партийном уровне. Отрабатывали свои привилегии не жалея творческих сил.
Конечно, у обоих были талантливые произведения. Но вместе с тем указанные литераторы являлись идеологическими столпами сталинского режима. Они одобряли все беззакония, творившиеся в стране, включая массовые репрессии. При этом известен, по меньшей мере, один донос, написанный тем же Серафимовичем лично на имя Сталина. Люди, о которых говорилось в доносе, впоследствии были арестованы и расстреляны.
Особого внимания заслуживает и деятельность А. Серафимовича по дискредитации Православной Церкви. В начале 20-х гг. он выдал целую серию грязных измышлений в виде якобы правдивых очерков. В них он излагал всевозможные небылицы о священниках и верующих. А в своем знаменитом романе «Железный поток» не преминул со смаком описать, как дюжие красноармейцы погоняют нагайками униженного батюшку…
Впрочем, Серафимовичу было далеко до Демьяна Бедного. Пролетарский поэт «жег глаголом» с неистовостью, которая граничила с патологией. Приветствовал и «красной террор», и более поздние сталинские расправы. Призывал идти «к высокой цели — через трупы» . Глумился над крестьянами, не согласными с политикой коллективизации, — злорадно пророчил, что им «распилят утробу» . Исступленно заклинал: «Учитесь узнавать врагов! Учитесь узнавать врагов!». С удовлетворением констатировал: «ГПУ работает отменно! Советский страж — на должной высоте!».
Именно Демьян Бедный в антикрестовом походе против русского православия создал самые гнусные и позорнейшие образчики большевистского агитпропа. В дополнение к своим многочисленным святотатственным стишкам он накрапал поэму «Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна». В этом рифмованном пасквиле евангелическая история превратилась в похабную частушку про алкоголиков, лентяев и волокит с библейскими именами. Иисус Христос был представлен «мошенником» , а Иуда — «единственным честным человеком» среди окружавших его «прихлебателей» . По свидетельствам современников, эта издевательская стряпня вызвала оторопь даже у многих партийцев, считавших себя атеистами.
В своем неприкрытом цинизме бесстыжий поэт все же однажды переборщил. Он имел неосторожность высмеять Крещение Древней Руси и с презрением отозвался о славянских традициях. После этого Демьяна Бедного исключили из партии и подвергли опале. А Иосиф Сталин ему язвительно написал: «Так как у нас (у советских людей) литературного хлама и так немало, то едва ли стоит умножать залежи такого рода литературы…».
Именами Д. Бедного и А. Серафимовича в Могилеве по-прежнему называются улицы.
Переулок Марата (примыкает к улице Котовского в районе улицы Подгорной).
Назван в честь Жана-Поля МАРАТА (1743 — 1793), одного из якобинских лидеров в эпоху Великой французской революции.
Его прославляли большевики. Они возвеличивали Марата как героя, который погиб за свою беззаветную преданность идеям свободы, равенства, братства. Однако на самом деле он был бесноватым фанатиком и мерзким подстрекателем — воплощенным символом массового террора.
Если бы не революция, этот «герой» так бы и умер безвестным проходимцем, но взятие Бастилии и падение французской монархии помогли ему сделать карьеру, которую он строил, шагая по отрубленным головам. Весь свой запал политического деятеля и парижского журналиста он тратил для сведения кровавых счетов с обществом, вдохновляя на бесчисленные убийства и требуя новых жертв. «Еще год назад пять или шесть сотен отрубленных голов сделали бы вас свободными и счастливыми, — провозглашал он на потребу толпы. — Сегодня придется обезглавить десять тысяч человек. Через несколько месяцев вы, быть может, прикончите сто тысяч человек». Такая арифметика его возбуждала, и он неустанно звал к оружию, благословляя побоища, грабежи и казни.
Эгоистичный, овеянный манией величия, по описаниям, «мерзкий, словно жаба» , нравственно нечистоплотный и абсолютно равнодушный к чужим страданиям, он в итоге отвратил от себя даже своих революционных соратников. Когда Шарлотта Корде, истинная французская героиня, заколола Марата кинжалом, у многих вчерашних соратников вырвался вздох облегчения. Слабая хрупкая девушка, наконец, избавила Францию от этого кровожадного чудовища…
А у нас в Могилеве его именем до сих пор называется переулок.
Максим САМОЙЛОВ.