Начатое сразу после Октябрьской революции активное наступление большевиков на Русскую Православную Церковь не только не прекращалось, а, наоборот, все нарастало, и только Великая Отечественная война приостановила его. Обрушившееся на страну всеобщее бедствие потребовало небывалого сплочения народа, могучего отпора врагу и нанесения ему сокрушительного поражения. И церковь могла оказать огромную помощь не только в финансовом отношении, но также в укреплении патриотических чувств и поднятии боевого духа защитников Отечества. Когда же вероломный враг был разбит, кровопролитная война закончилась долгожданной победой и страна немного преодолела разруху, то потребность в помощи духовенства стала не настолько острой.
Относительно спокойная послевоенная пятилетка завершилась возобновлением непримиримой борьбы с религией, и нахлынула очередная волна давления на «служителей культа». Теперь уже – экономического. В этой «холодной» войне были все средства хороши. Выживших в пору военного лихолетья и не обвиненных в пособничестве оккупационным властям священников пытались задавить непосильными налогами, брали на измор, авось не выдержат и сбегут. Причем отдельные услужливые руководители финансовых органов райисполкомов при налогообложении священнослужителей шли на прямое нарушение действовавшего законодательства. Священники были приравнены к кустарям, только суммы годового подоходного налога для каждого из них, как в народе говорят, брали с потолка. Кричев, стремившийся получить звание безбожного города, не был исключением в этом «благородном» деле.
Некоторые настоятели, не выдержав прессинга, покидали приходы, многие же стойко переносили все притеснения и продолжали служить. К счастью, встречались и такие, которые отстаивали свои права и обжаловали незаконные действия местных чиновников. Был среди них и священник Стефан Иванович Белобржецкий, назначенный на Николаевский приход города Кричева в марте 1951 года. Кстати, пастырь достойный и заслуженный. Еще в мае 1916 года за ревностное и усердное исполнение пасторских обязанностей, за труды по народному образованию, а также за заслуги, оказанные по военному времени, Высокопреосвященный Константин, архиепископ Могилевский и Мстиславский наградил камилавкой священника церкви местечка Смольян Оршанского уезда Стефана Белобржецкого.
18 сентября 1952 года о. Стефан обратился к Уполномоченному по делам РПЦ при Совете Министров по Могилевской области Якову Дроздову (ГАМО, ф.765, оп.2, д.6) с таким заявлением: «В прошлом 1951 году мне был определен Кричевским райфо подоходный налог в сумме 3.280 рублей, ввиду чего я в самом необходимом себе отказывал, но указанный налог уплатил своевременно и за мной никакой задолженности не оставалось. В этом же году из райфо прислали мне извещение на уплату налога в сумме 4.675 руб. 20 коп. и еще какую-то сумму 1.338 руб. 80 коп. А всего 6.014 руб., исчислив мой годовой доход в 15.930 рублей. Я с этим не согласен, так как такой суммы не имел, начисление произведено без всяких на то оснований, поэтому 6.014 рублей я не в состоянии выплатить.
Я инвалид 2-й группы, имею от роду 78 лет, имущества у меня никакого нет. Поэтому прошу Вашего ходатайства перед облфо об исчислении мне подоходного налога не из 15.930 рублей, а из фактического моего дохода в 1951 году в сумме 8.205 рублей, согласно имеющихся у меня записей».
4 ноября 1952 года последовало следующее решение Могилевского облфо: «Обложение подоходным налогом за 1951 год гр. Белобржецкого С.И. отменить.
По общему облагаемому доходу 13.060 рублей исчислить и предъявить к уплате подоходный налог за 1951 год – 3.412 руб. 40 коп. По установленному доходу за 1951 год исчислить и предъявить к уплате аванс подоходного налога на 1952 год – 3.412 рублей 40 копеек». Справедливость, вроде бы, восторжествовала, но не полностью – виновные в произволе наказаны не были.
Кроме налоговых притеснений процветала еще одна эффективная мера экономического воздействия на священника – штрафные санкции. Тогда под запретом оказался не только колокольный звон, но также участие священнослужителя в похоронных процессиях и отправлении треб на дому у верующих. Люди же, как известно, рождаются и умирают, несмотря на существующий в государстве политический строй и царящие в обществе идеологические установки. А если граждане православного исповедания, то их после рождения необходимо окрестить и отпеть по христианскому обряду после кончины. И священник не должен отказать прихожанину в совершении таинств. Поэтому и крестил, и отпевал, и в последний путь провожал, за что его беспощадно наказывали.
Настоятель Николаевского прихода протоиерей о. Михаил Маковцов рассказывал, что был неоднократно оштрафован за нарушение установок о запрете распространения в народе религиозных убеждений. А пятидесятирублевый штраф при месячном заработке в сотню для священника был весьма ощутим. Он пробивал немалую брешь в бюджете семьи, ставя домочадцев перед чертой бедности. Штрафовали же за малейшую «провинность», так как местная власть вела ожесточенную борьбу с религией, решив за народ, что будто бы она для него хуже опиума. Тем не менее, настоящие пастыри претерпели все ниспосланные Всевышним испытания и остались тверды в вере Христовой. Тотального искоренения православия воинствующие безбожники так и не достигли. Церковь возрождается и развивается, а народ нашел путь в храму. В недавнем «безбожном» Кричеве действуют три приходских церкви.
Александр БОЛДОВСКИЙ.